Библиотека

Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 239

Размер шрифта
-
+
Тема

они жестоко грызли и царапали его.

— Первые пять минут он не успевал передохнуть. Поворот, удар, пинок. Таким образом справился по крайней мере с двадцатью. В углу клетки громоздилась кучка распластанных трупиков, а возле нее возились живые, отыскивая лакомые куски. Но вот наступила минута, когда Роулинг угостил всех, оказавшихся в клетке, а снаружи больше не лезли. Придерживаясь за прут, он поднял левую ногу и осмотрел многочисленные царапины, ушибы и укусы. «Интересно, наградят меня посмертно Галактическим Крестом, если погибну от космического бешенства?» — спросил себя. Ноги были окровавлены от колен до низу, и ранки эти, хотя и неглубокие, жгли и болели. Внезапно Роулинг понял, почему животные-падальщики прибежали к нему. Сейчас в минуту передышки, он ощутил сильный запах испорченного мяса. Воображение нарисовало картину: огромная падаль с распоротым брюхом, с красными, липкими внутренностями… над нею большие черные мухи… по куче гнили ползают личинки…

Но здесь, в клетке, нет никакого разложения. Мертвые падальщики еще не гниют, хотя немного, кроме обрызганных костей, останется от них.

А ведь верно — тут какой-то обман: клетка привела в действие обонятельную ловушку. Эта сама клетка выделяет гнилостный запах. Для чего? Скорее всего, чтобы заманить внутрь стаю стервятников. Утонченная форма пытки. Не исключено, что это дело рук Мюллера. Его делишки. Ведь Мюллер мог пойти в здешнюю ближайшую централь и включить этот запах.

Но тут Роулинг вынужден был прервать размышления. Новые полчища стервятников мчались через площадь. Эти покрупнее, хотя не настолько, чтобы не пробраться между прутьями. Просто-таки отвратительно скалятся их зубы в свете лун. Тогда Роулинг затоптал троих фыркающих каннибалов, еще оставшихся в клетке, и в приливе вдохновения вышвырнул их сквозь прутья подальше, на расстояние метров десяти. Прекрасно! Батальон новых пришельцев со скрежетом затормозил и принялся пировать на телах еще полуживых зверьков. Едва ли несколько бестий двинулись к клетке, но Роулингу хватило времени, чтобы поочередно их уничтожить и вышвырнуть навстречу приближающейся орде. «Такими темпами — подумал он, — если не набежит их очень много, я справлюсь со всеми».

Наконец, ему перестали надоедать. Он убил уже семьдесят или восемьдесят штук. Помимо синтетического смрада гнили тянуло запахом свежей крови; ноги после бойни болели, голова кружилась. Но, в конце концов, снова наступила спокойная ночь. Трупы, некоторые еще в шкурках, другие в виде скелетов, лежали, рассеявшись широким веером перед клеткой. Кровь, темная и густая, образовала лужу на площади несколько квадратных метров. Последние, уже плотно наевшиеся падальщики тихо отошли, даже не пытаясь напасть на плененного человека. А он, отчаявшийся, обессиленный, близкий и к рыданиям, и к смеху, вцепился в прутья и уже не смотрел на свои окровавленные ноги. Они пульсировали. Жгли. Роулинг вообразил, какие флотилии неизвестных микроорганизмов уже кружат по его кровеносной системе. И поутру — растерзанный, посиневший труп — мученик ловкости Чарльза Боудмена, саму себя перехитрившей. Порыв кретина — войти в эту клетку… Идиотский метод завоевать доверие Мюллера, безусловно идиотский!

«Все же клетка имеет и свои плюсы», — вдруг решил Роулинг.

Трое огромных бестий направлялись к нему с трех разных сторон. Они имели походку львов, но напоминали кабанов-секачей: низкие, горбатые, килограммов по сто, с удлиненными пирамидальными мордами. С их узких губ капала слюна, маленькие глазки, посаженные парами тут

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.