Чёрная месса стр. 103
ей, будто служил мессу в одном погребе в Сен-Дени для маркизы Монтеспан… Таким образом, из предшествовавших процессов видно, что маркиза Монтеспан была, по крайней мере, в 1667 году в сношениях с Вуазен и что в то время она заставляла читать Святое Писание на ее голове… Для этого существовал план, и пергамент, найденный во время сделанного у колдуньи обыска, достаточен, чтобы установить ваше убеждение… План договора с чертом и требования, помеченные на нем, имя короля, королевы, дофина, герцогини Фонтанж, цель, для чего все это делалось, – все это с виду очень правдоподобно, тем более, что совершить это были способны только те, кто имел в этом интерес. Также надо предполагать, что те, кто имел слабость верить в успех подобных средств, должны были также верить, что подложные имена не могли быть использованы в ходе святотатств и принесения жертв…
Лувуа остановился. Со знанием дела, переходя от общего к частностям, он с неумолимой логикой обличал виновность маркизы Монтеспан. Его спокойное, энергичное лицо составляло странную противоположность мягкому выражению лица короля. В действительности министр совсем не желал появления маркизы Монтеспан пред пламенной палатой. Скандал был бы слишком велик и бросил бы на всех тень бесчестия. Лувуа хотел лишь безвозвратно погубить маркизу в глазах короля в пользу соперницы, еще находившейся в тени – госпожи Мэнтенон, интересам которой он служил.
Ларейни сделал последнее усилие уменьшить печальное впечатление, произведенное на короля словами министра:
– Государь, все доводы господина Лувуа были бы убедительны, если бы другие предположения не уничтожали их тотчас. Я не сумел бы перед такими противоречиями ни выразить суждения, ни высказать мнения. Я пробовал составить план дел, которые угодно было королю поручить мне для рассмотрения в Бастилии и Венсене, но я признаю, как и в других случаях, в которых я пытался сделать нечто подобное, что все эти проекты были свыше моих сил… Взгляды, которые могли у меня быть, спутались из-за стольких различных объектов, из-за такого количества заключенных, а еще из-за большого количества других лиц, которые кажутся виновными в исключительных преступлениях или втянутыми в ужасные сношения. И мне очень трудно объяснить и высказать суть и важность этих ужасных дел посредством общего вывода. И только заключительные акты должны доказать, что можно формулировать разумные мысли.
Лувуа приготовился отвечать, когда король обратился к Кольберу:
– Выскажите, в свою очередь, сударь, ваше мнение.
– Государь, – сказал Кольбер, – я далек от намерения опровергать длинную серию аргументов, которые вы изволили выслушать… Тонкость суждения часто позволяет приводить доводы и доказывать самые ложные вещи. Как! Вознамериться отравить своего повелителя, благодетеля, своего короля, личность, которую любишь более жизни!.. Зная, что, теряя его, теряешь все, взяться за исполнение такого жестокого предприятия!.. И с такою ужасною мыслью сохранить спокойствие души и самую чистую невинность!.. Это непостижимо, и его величество, зная маркизу Монтеспан до глубины ее души, никогда не убедится, что она способна на такую гнусность… Могут ли послужить поводом к уголовному преследованию столь нелепые желания и помыслы? Разве наказывают безосновательную ненависть и отсылают подобные дела в секретный трибунал? Три дня тому назад я имел честь вручить вашему величеству речь, которую один адвокат, господин Дюплесси, возбужденный обвинениями, считаемыми им отвратительною клеветою, составил в пользу маркизы Монтеспан. Эта речь,