Чёрная месса стр. 104
государь, как вы могли в этом убедиться, основана на здравом смысле. Если бы маркиза Монтеспан действительно была скомпрометирована в бесчестных сношениях с Вуазен, то последняя без колебаний призналась бы, так как, находясь в положении скорого появления пред судом Бога, ей остается думать лишь о собственном спасении… В списке клиентов отравительницы имени маркизы Монтеспан нет, а это – факт большой важности, так как, чтобы установить подобное обвинение, необходимы, государь, – как только что сказал господин начальник полиции, – вполне доказанные акты.
– Вполне доказанные акты, сударь! – вмешался Лувуа. – Разве вы ни во что не ставите вещей, найденных у Вуазен и принадлежащих маркизе Монтеспан? А браслет? А пергамент? А присутствие кавалера Люссака в саду колдуньи?.. Вот, однако, доказательства, удивительно простые для соображения относительно фактов.
– Я уже имел объяснение по поводу браслета и пергамента, которое меня удовлетворило, – перебил король. – Остается кавалер Люссак.
– Кавалер Люссак! – сказал Ларейни. – Но господин Лувуа знает, как и я, что я его допрашивал и что кавалер не может объяснить, каким образом могли найти его опасно раненным у прорицательницы… И в этом я его считаю безусловно искренним… Если бы даже это было неискренно, то все-таки я не вижу, почему присутствие Люссака у прорицательницы могло служить доказательством сношений маркизы Монтеспан с Вуазен… Когда я допрашивал кавалера Люссака, то он уверял, что видел маркизу только один раз, в то время, как он спас ей жизнь, и что с тех пор он не имел чести говорить с нею…
– Смелая ложь! – не мог удержаться министр, чтобы не возразить.
– О, признаюсь, сударь, что в этом слабый пункт защиты, но, наконец, следует ли пренебрегать словом дворянина?
– Могу вас уверить, – сказал спокойно Лувуа, – и опираюсь на доказательства, что в продолжение многих месяцев кавалер Люссак и маркиза Монтеспан часто встречались то в Кланьи, то в Париже. Отчеты, данные мне относительно этого пункта, не могут быть под сомнением.
Король поднялся с кресла.
Кольбер был сражен.
– Кавалер Люссак и маркиза Монтеспан встречались, говорите вы, в продолжение целых месяцев… Чем можете вы это подтвердить?
– Государь, простите, что я перед вами изобличаю это дело, но для блага правосудия и правды необходимо, чтобы вы знали истину. Да, государь, в течение скоро шести месяцев маркиза Монтеспан не переставала видеться наедине с кавалером Люссаком… Госпожа Дэзэльё и служанка, по имени Като, которую я допрашивал, были вынуждены сознаться: вот почему я не боюсь сегодня уверенно сделать заявление, что кавалер Люссак отправился к Вуазен за маркизой Монтеспан в ночь, когда та в последний раз служила святотатственную мессу, в ночь, окончившуюся задержанием презренной отравительницы.
Внезапная бледность покрыла лицо короля. Столь уверенные слова Лувуа не допускали более сомнений в виновности Атенаисы. Теперь все объяснилось: и сердитый вид его любовницы, и холодность, которую она не сумела скрыть. Объяснилось и сочетание этой холодности с сожалением, когда Атенаиса увидела, что любовь короля мало-помалу переносится на другую, и все усилия маркизы завоевать благоволение короля. Издавна находясь в сношениях с Вуазен и ее помощниками, как это было доказано, она не отступила пред худшими средствами, чтобы стереть с лица земли свою соперницу.
Чувство, свойственное людям, кольнуло сердце короля. Впервые Людовик узнал ревность, слепую и жестокую ревность, к которой примешивалось