Библиотека

Чёрная месса стр. 109

Размер шрифта
-
+
Тема

министру. Он задрожал.

– Что вы хотите, чтоб я сказал вам еще, сударь?

– Прекрасно, – ответил Лувуа. – Король приказал, если вы будете упорствовать в сокрытии истины, силой добиться признания, в котором вы отказываете… Итак, вы отрицаете, что знаете о происходившем у Вуазен в ночь с 11-го на 12-е марта 1679 года, и не хотите объяснить, из-за чего вас нашли раненным в саду этой женщины?

Очень бледный, пристально глядя своими большими глазами на министра, Оливье твердым голосом подтвердил:

– Да, сударь, я не сумел бы солгать, чтобы избавить себя от бесполезных и несправедливых страданий… Вы сделаете из меня жертву, но не доносчика.

– В таком случае, сударь, я исполню свой долг.

И Лувуа сделал знак начальнику полиции, который, подойдя к двери каземата, приказал приблизиться двум тюремщикам.

Ларейни указал им на Люссака:

– Проводите этого господина в камеру пытки.

Как только прибыли в Бастилию Лувуа и Ларейни, палач и его помощники получили приказ приготовить орудие пыток.

Безропотно покорившись, кавалер Люссак сам занял место между двумя тюремщиками, которые отвели его.

Лувуа стал размышлять. Его смущало запирательство Люссака. По правде, он не мог желать гибели дворянина; он хотел только последнего доказательства, которое наконец убедило бы короля. Тем более он не скрывал от себя, насколько трудно вырвать у любовника признание в проступках его любовницы, и, чтобы этого добиться, он решился прибегнуть к самым страшным средствам – пытке.

– Ответы этого дворянина, – заметил Ларейни, – во всех пунктах сходны с теми, которые он мне уже сделал, и я очень опасаюсь, сударь, что он упорно будет молчать относительно маркизы Монтеспан…

– Наш долг, сударь, ничем не пренебрегать, в особенности когда дело идет о чести короля!

– Прикажите же применить пытку со всею строгостью и затем придите за мною к господину Бемо.

И министр отправился к коменданту Бастилии, тогда как Ларейни, в качестве члена-докладчика пламенной палаты, спускался по извилистой лестнице, которая вела в комнату пыток.

Уже раздетый Оливье сидел на стуле, на котором производились пытки, а возле него помощники палача ожидали приказаний с колотушкой в руках.

Начальник полиции, лишь только вошел, обратился к Люссаку со словами:

– Все приготовлено, сударь, чтобы вас допросить. Умоляю вас избавить нас от этой тягостной миссии, сказав всю правду.

– Правду? Я ее сказал, и вы можете исполнить данный вам приказ, – ответил кавалер Люссак.

Оливье закрыл глаза, и лицо его сделалось каменным. Только губы двигались, нашептывая молитвы.

Ларейни дал знак помощникам. Между дубовыми досками поместили клин и ударили по нему колотушкой. Жестокие боли исказили бледное лицо Люссака.

– Еще раз, сударь, – сказал начальник полиции, – я вас заклинаю говорить.

Оливье открыл глаза.

– Разве я вас так сильно оскорбил, сударь, что вы хотите еще увеличить мои страдания, принуждая меня лгать и совершить подлость? В последний раз говорю вам, что я сказал все, что мне известно.

– Хорошо, продолжайте, – приказал Ларейни помощникам палача.

И жестокие мучения продолжались до четвертого клина «обыкновенной пытки».

Оливье твердо выдержал ужасные удары колотушки. Кровь брызнула из его разбитых ног.

– Умоляю вас, сударь, не упорствуйте, – сказал Ларейни благородному молодому человеку, который пренебрежительно молчал.

Тогда, обратясь к помощникам палача, он приказал:

– Примените клинья чрезвычайной пытки.

При пятом и шестом клине у пытаемого вырвались раздирающие душу крики, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.