Библиотека

Чёрная месса стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

Ларейни, привычный к этим юридическим жестокостям, не мог справиться со своим волнением.

При седьмом клине начальник полиции взял руку кавалера Люссака и заклинал его в последний раз сказать правду. Но губы Люссака остались сомкнутыми. Он лишился чувств, что не остановило помощников палача. Безжалостно они ударили по восьмому – и последнему – клину.

Слабый стон был единственным ответом.

Пытка была применена с таким ожесточением, что ноги, то есть уже кости, смешанные с кожей, вываливались кровавой кашей. Увидев это, начальник полиции поспешил скрыться от столь ужасного зрелища и отправился дать отчет Лувуа.

Затем Оливье освободили и положили на кожаный тюфяк. Присутствующие врач и хирург оказали ему помощь. Но, несмотря на все их усилия, они не могли привести его в чувства. По совету врачей сейчас же отправились за патером Бастилии, и два тюремщика отнесли Люссака, все еще находившегося в бессознательном состоянии, в его камеру.

* * *

Уже несколько минут патер читал отходные молитвы, как вдруг в открытой двери показалась женщина в маске. Она остановилась и встала неподвижно. При виде патера у нее появилось ужасное предчувствие. Однако она сделала шаг вперед. От ужаса она закрыла глаза рукой, потому что только что увидела мертвенно бледного Оливье, распростертого на своем ложе… Люссак окровавлен… этот патер… да… все свидетельствует, что приказ короля приведен в исполнение.

– Слишком поздно! – простонала она.

Она не могла произнести других слов: ее душили рыдания. Исповедник сделал движение соболезнования и покачал головой пред непоправимым злом.

Странная посетительница склонилась над неподвижным телом кавалера Люссака, как бы желая уловить ослабевшее биение сердца; она прикоснулась с благоговением к его челу, уже охладевавшему от приближающейся смерти. Затем она опустилась на колени.

Патер отодвинулся, охваченный уважением. Он угадал тайну этого трагического горя.

Его рука поднялась над умирающим с последним разрешением от грехов, и это знамение милосердия, казалось, распростерлось также и на эту погибшую грешницу, рыдающую у его ложа.

– Оливье! Оливье!.. – воскликнула Атенаиса, когда вышел патер.

При звуке любимого голоса Люссак медленно поднял веки, придя в себя…

Тогда маска была сброшена. Бледные губы Люссака сложились в печальную улыбку.

– Он жив, – сказала глухим голосом маркиза, бледная и с затуманенным от слез взором.

Страсть вложила последнее пламя во взгляд дворянина.

Оливье слабо прошептал:

– Сударыня, я ожидал вас, чтобы умереть…

При этих словах маркиза Монтеспан встала.

И, как будто чудеса были возможны, она пробормотала:

– Я видела короля… Я принесла приказ вас освободить…

Бесконечная благодарность вызвала слезы на ресницах Оливье. Его губы дрожали. Он хотел отвечать, благодарить… но тщетно.

Последовало молчание, что-то предвещающее и смущающее, великое молчание, которое приходит с приближением смерти. Склоненная над юношей Атенаиса, казалось, хотела остановить смерть на ее пути, следила за быстрым шествием этой агонии и раздумывала о загадочной другой жизни, в которой навсегда исчезнет лучшее сокровище ее сердца. Неподвижная, отдавшись вся вниманию, Атенаиса следила за этим исхудалым лицом цвета слоновой кости, с полуоткрытым ртом, на котором еще оставалась улыбка.

Оливье сделал движение. Его тонкая рука блуждала, чтобы найти руку Атенаисы. Их пальцы сплелись. Вся его душа, прежде чем исчезнуть, нежно озарила его лицо. Божественная минута! Тогда та, которая принесла ему любовное утешение, могла вспомнить успокоительные стихи одного из ее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.