Черный нарцисс стр. 102
Сейчас начнется сеанс обязательной ревности с последующим разоблачением.
– А, бызнысмэн, – насмешливо протянул Никита, голосом подчеркнув нелепость исковерканного слова. И Виктория поймала себя на том, что ей нестерпимо хочется с ним поругаться – вот прямо сейчас, в это же мгновение.
– Человек на своем месте, – отрезала она. – В отличие от некоторых.
После чего наступила тишина, разбавленная, впрочем, преувеличенно бодрым голосом комментатора из телевизора. Никита отвернулся и стал смотреть в угол, а Виктория – как всегда, когда ей случалось задевать кого-то, – почувствовала укол совести, и то, что вовсе не она начала перепалку, было плохим оправданием.
Гонщик протянул руку и выключил телевизор. Машинально Виктория поглядела за окно и увидела, что снова идет дождь.
– Знаешь, – внезапно сказал Никита, – иногда я жалею, что не сдох тогда, не сгорел заживо. Да.
– Я вовсе не это хотела сказать, – пробормотала Виктория, терзаясь неподдельным раскаянием. «Какого черта я вообще распустила язык?»
– Нет, ты хотела сказать именно это. И вообще все вы говорите мне одно и то же. Что ты, что Вероника, что родители.
О его родителях Виктория слышала не впервые, хотя Никита редко о них упоминал. Судя по всему, они были безнадежные провинциалы, честно проработавшие всю жизнь и потерявшие все сбережения в результате потрясений 90-х. Кроме родителей, у Никиты имелся еще брат, тоже подававший надежды в спорте – до того, как подсел на наркотики. Никита долго пытался его вылечить и в конце концов добился успеха, но нервов, по-видимому, у него эта история отняла еще больше, чем денег. Во всяком случае, Виктория несколько раз слышала от него, что смертная казнь продавцам наркотиков – это хорошо и что в некоторых азиатских странах поступают правильно, расстреливая дилеров к чертовой матери.
– Давай не будем ссориться, ладно? – примирительно попросила Виктория. – У меня из головы не выходит, что пять человек убить, как в моей книге… почти как в моей книге… и никаких следов, никаких свидетелей, ничего нет.
Никита метнул на нее быстрый взгляд.
– И что? Ты собираешься сама во всем разобраться?
– А я должна сидеть сложа руки, по-твоему?
– Нет, но что реально ты можешь сделать? Я понимаю твое желание найти тех, кто на твоих глазах взорвал твоего… – Виктория вся напряглась, и он, очевидно, заметил это, – одноклассника, и что кто-то убивал по твоему роману, тоже приятного мало. Но как ты собираешься его найти?
Виктория немного подумала.
– Для начала осмотреть место преступления… то есть места… начиная с самого первого. Поискать свидетелей, может быть, Антон что-то упустил… Ведь нужно-то совсем немного, Никита! Всего один свидетель!
– Да брось ты, – отмахнулся гонщик. – Про свидетеля я все тебе скажу: даже если он что-то видел и понял, что именно видел, он сразу же постарался все забыть. «Потому что это ненормальная страна, где власти, в любом виде, нет доверия. Ее не уважают и презирают, а власть, замечу в скобках, делает все, чтобы это презрение оправдать». – Он прищурился. – Кто написал, а?
– Ты читал «Призраки забытого лета»? – удивилась Виктория.
– Поздравляю, вы выиграли, приз в студию! Я вообще-то читать умею, к твоему сведению, – отозвался гонщик, вставая с дивана и подходя к ней. – И очень понимаю твое стремление догнать, схватить и расправиться.
– Ни о какой расправе речи не