Честь и Долг стр. 6
подумал он и о том, что в странные руки вручил бог судьбу самодержавия и России. Бог — ведущий страну к революции?!
На этом разговор по душам кончился. Ординарец доложил, что вернулся генерал-квартирмейстер и просит гостя, если он еще не устал, зайти к нему. Алексей покинул разбитого печалью Базарова и перешел на другую сторону коридора, где помещались кабинет и личная комната Пустовойтенко.
Простота Алексеева и всего штаба наложила отпечаток и на его ближайшего сотрудника. В рабочей комнате Михаила Саввича, которого Соколов до того совсем не знал, не было никакой обстановки. Лишь на столах разложено множество карт. Когда открывалась дверь, пропуская Пустовойтенко из его спальни в кабинет, Алексей успел заметить, что и там стояла только железная походная кровать, три чемодана подле нее и на стене прибит небольшой деревенский рукомойник.
Михаил Саввич оказался еще молодым, маленьким и аккуратным генералом, с великолепно подстриженными и расчесанными бакенбардами. Серебряные погоны и аксельбанты его блестели матовым блеском. Водянистые глаза не смотрели прямо на гостя, а мимо него — в пространство.
Встретил Алексея Пустовойтенко сухо и неприветливо. Монотонным голосом поприветствовал, дождался ответного приветствия и, усадив посетителя на какой-то венский стул, оказавшийся под свисающими со стола листами десятиверстных карт, уныло стал излагать программу на завтрашний день. Дворцовому коменданту уже доложено, что полковник Соколов прибыл в Могилев и теперь надо ждать, пригласят ли его на царский завтрак или обед, или царь его примет в кабинете в губернаторском доме. Передал и желание Алексеева увидеть своего старого сослуживца завтра, после доклада государю. Разговора, кроме служебного общения, явно не получилось, и Алексей откланялся.
2. Лондон, ноябрь 1916 года
Кэтти Уайлс было жалко расставаться с милым Лондоном. Хотя она и была лишена сентиментальности, но всегда тосковала по родному городу. Особенно когда покидала его надолго. Отпуск, предоставленный ей Сикрет интеллидженс сервис после успешно завершенной работы в Париже, подошел к концу. Кэтти улыбнулась воспоминаниям: Париж есть Париж. Даже в военное время.
Очаровательные мужчины, теряющие голову от секса и красивых слов, полулегальные роскошные рестораны для богатых людей, театры и балет, от которого она всегда была без ума. Париж остался законодателем мод. И теперь, когда юбки поползли вверх, Кэтти могла демонстрировать красивые ноги.
Что и говорить, она пожила там весело. А быть начеку и отдавать отчет своим поступкам научила ее роль агентессы СИС.
Вчера ее вызвал адмирал Холл, который в краткой беседе сообщил, что она направляется в Россию, в распоряжение полковника Нокса. Кэтти поняла, что начинается новый этап служебной карьеры. Каким он будет? Что за человек, которого ей придется вербовать? Молод или стар? Красив или уродлив?
В юности она выступала в варьете. Там ее и завербовали люди из СИС, обратив внимание на красоту, ум, природные артистические данные Кэтти. Сейчас, к тридцати годам, она сохранила стройность, зажигательность и красоту молодости. Всегда склонная к авантюрным приключениям, она как будто нашла себя в этой работе.
Никто не давал ей больше двадцати двух — двадцати трех лет. Огромные серые глаза, белозубая обаятельная улыбка, постоянная жизнерадостность не оставляли никого равнодушным. Ее долго изучали, прежде чем предложили серьезную работу. Кэтти считала, что ей здорово повезло, и благодарила судьбу за выпавшее ей счастье. Но в первый