Четыре возраста Нулизы-сан [СИ] стр. 12
Глубья хватит на всех! Ни завтра, ни послезавтра война не кончится. Вернетесь — доделаете. Устали — не стесняйтесь нажимать красный сигнал. Понятно?
Флагман перевела дыхание:
— Просто держитесь за мной и лупите все, что увидите. Автоматика не даст выстрелить по своим. Об этом не думайте. Вообще не думайте. Следовать за мной. Слушать меня! Понятно?
Тенрю прошлась между замершими на кроватях девочками тридцатого подразделения, заглядывая каждой в лицо — и осталась довольна. Махнула рукой:
— Всем хорошо поесть. Умыться. Сходить в туалет. За бортом все унитазы только с зубами.
Вторая (Таня) и Седьмая (Инес) робко хихикнули.
— А какие там тентакли, девочки, вы себе представить не можете… — мечтательно произнесла Тенрю, театрально закатывая глаза. Блики дежурного освещения поползли по великолепной фигуре флагмана; весь отряд засмеялся в голос.
Отсмеявшись, Тенрю щелкнула пальцами:
— Теперь к делу. Сорок минут — все висят в ложементе, экипировка к осмотру. Восьмая!
— Есть Восьмая.
— В Гонолулу напомнишь: подобрать копье.
— Но у меня есть! Оно и так выше меня ростом!
— Это правда, богатыркой ты не выглядишь. Щепка. Но ты вбила в глубаря гарпун. Броском с восемнадцати метров. Следовательно, ритуал Призыва дал тебе исключительную силу. Интересно, какой к тебе придет позывной. За счет чего сила — можешь понять лишь ты сама. Не торопись, это у всех приходит со временем. Кстати, о времени…
Тенрю снова повысила голос:
— Отряд! Одевайтесь тщательно, складочки разглаживайте. Что не так — прямо сейчас переодеть правильно, до полного удовлетворения. Чует моя жопа, снять комбезы мы сможем только в Гонолулу.
— Так до него чуть не сутки ходу! — распахнула испанские глазища Инес.
— Мы таки не в сказке, девочки, мы таки в заднице.
* * *Насколько в заднице, Восьмая поняла не сразу. Поначалу все было хорошо: для обеспечения эвакуации на воду выгнали сразу всех, почти двести канмусу — и расчистили дорожку легко, с подавляющим преимуществом. Правда, плотность взвеси не падала ниже двадцати — но шли уже по водам Ото-химе, и никого это не удивило. В приборах ночного видения кровь глубарей сияла собственным, неярким, пугающим зеленым светом. Школоносец катился ровно, как по рельсам. Время от времени гидроакустика доносила глухие раскаты: подводные лодки били кого-то, защищая уязвимое брюхо конвоя. Подумав, каково им приходится, Восьмая даже поежилась: вот где адов ад, куда она сама, пожалуй, не пошла бы ни за какие коврижки!
Подумала и вздохнула: коврижки остались на берегу; ад же поднимался все ближе к поверхности. Вот впереди-справа вздыбился глубинник — на нем скрестились трассы металлорезок; бешеная регенерация твари выкрасила экран прибора всеми цветами радуги — ткани отрастали на глазах! Но кто-то ловко забил в тушу гарпун с блок-регеном — его еще называли «ГБР» или «габар» — и цвета потускнели, и снаряды обрели прежнюю силу, разорвав глубаря на куски — массивные, внушительные, но совершенно безопасные.
И тут же два глубаря слева-сзади; пока их били, выпрыгивает пара впереди. Тенрю срезает первого — второй успевает выстрелить! Воздух тяжелый, взвесь больше восьмерки, и снаряд получается тяжелый тоже. Брызги на поле Клейна — школоносец «Летящий Феникс» такой же корабль Тумана, как и весь конвой. Снаряд глубаря бессильно раскалывается на защите, самого его добивает очередь слева — судя по синим трассерам,