Четыре возраста Нулизы-сан [СИ] стр. 20
из потерянного конвоя.
— Посмотри лучше вон туда, — сказал Корнет. — Прямо турнир!
Несколько поодаль от столиков закусочной, у входа на базар, расступилась небольшая очередь. Подошли два здоровенных матроса с местной базы — ветер перекладывал по могучим плечам воротники, вышитые таким же кленовым листом, как на халате доктора. А еще на плечах матросы несли девчонок — Восьмая сразу узнала аватары подводных лодок. Вспомнила, как ей было страшно в слепой мясорубке ночного боя. А для подлодок такая резня — обычное дело. Девушка поежилась.
Аватары подлодок, свесившись к прилавку, выбрали что-то, невидимое от закусочной. И, похоже, заспорили. Скомандовали — люди расступились еще шире. Аватары зашептали что-то на ухо — каждая своему матросу. Те заржали — натурально, по-конски. Правда, то и дело сбиваясь на обычный смех. Один попытался копнуть землю копытом — как настоящий конь — чуть не упал. Зрители тоже засмеялись. Аватары между тем выдернули первые попавшиеся палки. Кто-то подал упаковочную ленту — русалки живо навили ее спиралью, превратив шесты от навеса в рыцарские копья. Навершия копий сделали из круглых желтых плодов — Восьмая таких не видела ни дома, ни уже здесь.
Матросы-скакуны разошлись по углам площадки. Снова попробовали заржать — и под хохот зрителей тяжелой трусцой понесли амазонок в центр поля. Правая крутанула копье, ловко разбив желтый фрукт о макушку соперницы. Та не осталась в долгу, ткнув противницу копьем в бок. Но вражина перехватила копье рукой, отбросив свое. Подтянула желтый шар поближе — и в три приема отгрызла от него добрую половину! Остатки фрукта шлепнулись на ринг, вокруг которого уже катались со смеху все мальчишки — и добрая половина взрослых зрителей.
Подлодки гордо выпрямились на плечах матросов — те сделали круг почета и под аплодисменты ускакали к дорожке, где скоро скрылись из виду.
— Традиция такая, — серьезно сказал Корнет. — Русалки с подводных лодок не ступают на землю Гавайев. Пока здесь хоть у кого-то есть сила в руках.
— Есть за что, — неожиданно для самой себя сказала Восьмая.
Тенрю одобрительно хлопнула ее по плечику:
— Соображаешь. Интересно до чертиков, какой же тебе достанется позывной… Ну так что? Пойдем прогуляемся в сторону радиохауза? Ты… Родителям будешь звонить?
Восьмая вздрогнула:
— Моих родителей нет на Земле.
Поколебалась. Вспомнила жалобу Тенрю: «А ее хоп — и съели… не успела сказать!» И призналась — прекрасно понимая, что вручает флагману ключ от собственной жизни:
— У меня есть знакомый. Парень.
* * *Парень хмыкнул:
— Фигней хвастаешься, Крыс.
Названный прищурил красноватые глазки — полностью оправдав кличку.
— Ну так похвастайся чем настоящим. Не можешь? Не свисти!
Егор посмотрел на многометровый бетонный забор, под которым собиралась ватага Крысят. На приметный куст шиповника. На покосившуюся лавку, порезанный ножами стол, вытоптанную землю под ним.
— Настоящим?
Крысята посмотрели с неподдельным интересом, заслонившим пока что даже обиду. Они к новичку всей душой — даже морду бить не стали, как положено при прописке в новом дворе. А тот обфыркал и крутизну их, и секретное место, где так удобно курить, прячась от взрослых. Игрушки, сказал. Бычиный кайф, так-то!
Но крысята нешуточно гордились выдержкой и дисциплиной — насколько это вообще возможно в пятнадцать лет. И потому посмотрели на атамана, которому было аж целых