Библиотека

Чужая жена стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

виднелись темные кровоподтеки вперемешку с порезами, смазанными красным антисептиком. Пышные волосы были острижены с одной стороны, открывая длинный глубокий порез, прихваченный темной нитью, отчего казалось, будто у кровавого желоба кормушки пируют мухи. Остатки волос были собраны в две опрятные косички.

Мара перевела взгляд на неповрежденный глаз, прикрытый веком в опушке ресниц — вот и все, что напоминало прежнюю Лилиан. Мара заслонила рот рукой:

— Что с ней?

— Трещины в двух ребрах, — ответил доктор Хемден. — Ушиб коленной чашечки — в ней было полно крови. Я ввел иглу и откачал кровь, насколько это удалось, но нужно будет повторить. Сейчас я дал ей успокоительное — закончится действие анестезии, и боль будет чувствительной. Множественные порезы и гематомы, но это пройдет без особых последствий. Единственный шрам, который будет заметен, — на голове, но он будет скрыт под волосяным покровом. А зубы — те и вовсе в порядке. Кстати, она только и спрашивала, что про них.

Мара испытующе посмотрела на него: знал ли он, что за пациентка перед ним, или попросту сделал для себя вывод, что любую женщину в силу ее природы прежде всего волнует, что у нее с лицом?

— Кроме того, — как ни в чем не бывало, бесстрастно продолжал доктор Хемден, — у нее сильная головная боль, что может быть следствием сотрясения мозга. Но в данных обстоятельствах трудно сказать точно. Это может быть вульгарный похмельный синдром.

Когда он перевел взгляд с Мары на Карлтона, его глаза осуждающе сузились, словно тот потакал ее пагубной страсти.

— Она призналась, что пила в отеле — и, как по мне, выпила немало. Должно быть, авария случилась прошлым вечером. Джозеф наткнулся на нее сегодня на рассвете, когда ехал на своем грузовике в Кикуйю. — Том бросил быстрый взгляд на неподвижную фигуру, распластавшуюся на кровати. — Ей очень повезло. Все могло быть гораздо хуже.

— С ней все будет в порядке? — требовательно спросил Карлтон.

— Поправится, — ответил доктор Хемден.

Карлтон облегченно прикрыл глаза:

— Слава Богу.

Взгляд Мары был прикован к изножью кровати, где лежала аккуратно сложенная блузка, сшитая, как показалось ей, из ткани «под леопарда» — такие блузки женщины обычно выбирают для сафари. Немного погодя до нее дошло, что это уже виденная ею желтая шелковая блуза Лилиан, а «леопардовый принт» на ней — не что иное, как пятна крови. Эту блузу Мара запомнила потому, что заметила ее на вешалке в рондавеле Лилиан, не смогла удержаться и тайком ото всех погладила пальцами вышитую на кармашке монограмму «Кристиан Диор». Это случилось еще тогда, когда она отчаянно завидовала Лилиан, думая, что у той есть все, что нужно человеку для счастья…

В комнате повисла тишина, прерываемая лишь скрипом карандаша, которым медсестра-африканка водила по планшету. Стоя над ней, доктор наблюдал через плечо. Карлтон склонился над Лилиан и, прищурив глаза, вглядывался ей в лицо.

Проследив за его взглядом, Мара почувствовала, как ее сердце сжалось от сострадания. Ранимость, которую она и раньше чувствовала в Лилиан, сейчас приобрела телесные очертания: неподвижная фигурка в белой комнате в обрамлении решеток кровати. Лилиан походила на обиженного или даже побитого ребенка, нелюбимого и всеми покинутого.

— И что теперь будет? — спросил Карлтон.

— К счастью, у нас была возможность поместить ее здесь

одну.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.