Чужая жена стр. 122
собой внезапно обнажившиеся внутренние раны Лилиан, те самые, которые помогли ей состояться как актрисе и… подтолкнули к алкогольному забытью. Мара почувствовала, как у нее самой к горлу подступили слезы. Повинуясь порыву, она коснулась израненной щеки Лилиан и нежно провела ладонью по беспомощно детской косичке.
— Вы только не волнуйтесь, — как можно убедительней сказала она, — все как-нибудь образуется.
Она оглянулась на Карлтона, взглядом требуя, чтобы тот подтвердил ее слова.
— Никаких сомнений, — послушно кивнул он. — Мы что-нибудь придумаем. Я свяжусь с Лос-Анджелесом. Глядишь, и получим отсрочку…
«Отсрочка» — это слово ласкало слух, заставляя забыть обо всех неприятностях. На какой-то миг Маре представилось, что все так и будет: съемочная группа будет все так же жить в приюте, пока Лилиан не поправится, а это займет не одну неделю. Но она тут же оборвала себя — куда разумней для всех было бы вернуться домой до тех пор, пока не возобновится съемка.
В любом случае, как она теперь понимала, Питер останется в ее жизни дольше, чем вся съемочная группа.
— Вы желаете передать ее вещи? — вмешался в ход ее мыслей доктор Хемден. — На самолет, одним рейсом вместе с ней?
Мара покачала головой:
— Она остается. Я уже нашла, кто будет за ней присматривать.
— Однако быстро вы, — хмыкнул доктор Хемден, то ли не догадываясь, то ли делая вид, что не догадывается, что речь идет о его жене. — Так или иначе, мы вернемся к этому разговору завтра, а сейчас — дайте больной хоть немного отдохнуть. Ей нужно побыть одной.
В его голосе звучала непререкаемая уверенность врача, который лучше всех, включая пациента, знал, что тому нужнее всего, даже если это касалось такой личности, как Лилиан.
Чтобы выздороветь, ей нужен покой. А еще лучше — бегство. Бегство из ее прошлой жизни.Мара с благодарностью взглянула на Карлтона, шепнув ему «спасибо».
Пожелав Лилиан скорейшего выздоровления, Мара потянула Карлтона к выходу. Спокойная уверенность и сострадание, исходившие от доктора, казалось, наполняли одинокую палату Лилиан светом. В этом свете Мара смогла по-новому оценить окружающую обстановку. Простая белая комната была не только местом, где Лилиан сможет оправиться от ран. Она была прибежищем, где актриса сможет обрести покой, укрывшись от настигающего ее повсюду безжалостного к ней мира.
Мара и Карлтон пошли к «лендроверу». Кефа и следопыт ждали их на месте, поглощенные беседой с медсестрой, которая кипятила во дворе хирургические инструменты. Солнце уже стояло высоко, палящими ладонями лучей обжигая обнаженные плечи Мары. Краем глаза она поглядывала на Карлтона — тот двигался, словно несмазанный робот.
Поотстав, вскоре он и вовсе
остановился.
— Вот и все, — сказал Карлтон, ни к кому, собственно, и не обращаясь. — А ведь оставалось совсем немного…
Мара в замешательстве посмотрела на него.
— О чем вы?
— Это конец. Фильм нам уже не доснять.
— Но ведь вы уверяли, что договоритесь об отсрочке… позвоните кому-то в Лос-Анджелес…
Карлтон махнул рукой в сторону больницы, приютившей Лилиан.
— Должен же я был хоть что-нибудь сказать. Но этого, — он мотнул головой, — этого страховка не покроет! — Он горько усмехнулся. — Если бы была буря или, скажем, случилась любая другая неприятность — пожалуйста. Я смог бы потребовать деньги на непредвиденные расходы и доснять все позже. Но по поводу Лилиан