Чужая жена стр. 150
она заставила себя и дальше перелистывать ежедневник. Пролетавшие под ее руками страницы неуклонно отдаляли ее от дня отъезда Питера и приближали к тому дню, когда вернется Джон. И вновь потянутся долгие дни и бессонные ночи, наполненные заботами и радостями.
Внезапно ее рука замерла над журналом. Мара подняла глаза и наткнулась на неподвижный взгляд стеклянных глаз — со стены на нее взирала голова буйвола. Но сейчас Мара настолько ушла в себя, что даже не заметила этого. Зародившаяся где-то в подсознании мысль постучалась в сознание, настойчиво, будто птица, что бьется в окно. Эта мысль появлялась и раньше, но всякий раз Маре удавалось отмахнуться от нее, ссылаясь то на стресс, то на занятость. Однако сейчас от нее было не отмахнуться. Календарные страницы, которые она неспешно перелистывала, кроме регистраций постояльцев имели и другой подтекст. В один из этих дней у нее должны были начаться месячные. До этого у нее никогда не было задержки больше, чем на три-четыре дня. А сейчас — ей даже не нужно было углубляться в подсчеты — прошло более двух недель. Но и без подсчетов Мара чувствовала, что ее тело стало другим. Под сердцем появилась тяжесть. Возникло новое для нее ощущение наполненности.
Она склонила голову, закрыв лицо руками. Ей вспомнилась их последняя ночь с Джоном накануне его отъезда в Дар-эс-Салам. Лишенная тепла и ласки недолгая встреча их тел. Она вспомнила, как они сразу же отвернулись друг от друга, делая вид, что спят. И все же именно в тот миг и зародилась новая жизнь. Их с Джоном ребенок.
Мара попыталась представить себя в роли матери, укачивающей на руках малыша. И Джона — гордого, счастливого отца — рядом с собой. Представила, как маленький мальчик — их сын — карабкается на дерево, растущее возле приюта. Или, может, у них будет дочь — гордость отца.
Мечты сбываются.Мысли ее нашли воплощение в словах.
«Приют спасен», — напомнила она себе. У них будет ребенок. Пришло время радоваться.
Однако эти слова казались ей бессмысленными, и, едва она осознала их значение, они ускользнули от нее, словно пух на ветру.
В обеденном зале отеля воняло прокисшим пивом, сигаретным дымом и жареной едой. Мара уселась за столик возле открытого окна и, устроившись на стуле, повернулась к нему лицом, ловя свежий воздух. Возле нее тут же возник молодой официант, одарив ее широкой улыбкой.
— Доброе утро, мемсаиб. Могу ли я предложить вам завтрак? — спросил он, тщательно подбирая английские слова.
— Нет, спасибо, — ответила Мара. — Только содовую с лаймом, пожалуйста.
— Может быть, легкие закуски? —
поинтересовался официант. — Это будет честь для меня.
Мара удивленно подняла брови — обслуживающий персонал здесь обычно не спешил получить заказ, даже в обеденный перерыв или вечерний час.
— Нет, спасибо. Но ко мне вскоре присоединится мой муж — вероятно, он будет голоден. — Она указала на вход, как будто Джон был уже на пороге. — Не знаю, как скоро это произойдет.
Официант понимающе кивнул:
— Ни о чем не беспокойтесь, мемсаиб, отдыхайте, я отыщу для вас самую прохладную содовую в холодильнике.
Все еще озадаченная таким приемом, Мара проводила взглядом официанта, поспешившего к бару, затем отвернулась к окну. Оно выходило на мощеный дворик с высохшим палисадником