Цветочки, ягодки и пр. стр. 427
было бы еще перечислять огрехи оркестра, но нас зовут другие недостатки этого рядового спектакля…
Надо думать, что братья Поперечные частично осиротели: вместо четырех братьев мы видели на манеже только трех. Куда делся четвертый брат? — вот жгучая тайна, решения которой мы искали весь спектакль, но так и не нашли его — решения (впрочем, и самого брата Поперечного мы тоже не нашли). Наездница Г. Кувырченко, следуя примерам своих партнеров по спектаклю, сильно сократила номер. Она выдала зрителю только половину марша и в вальсе-бостоне, который прежде занимал две минуты, на сей раз провела только минуту с четвертью. Даже лошадь у наездницы сократила свое выступление: она поклонилась зрителю в конце номера только три раза вместо пяти. И шерсть на крупе гордого животного отнюдь не была расчесанной под шахматную доску, как прежде. Теперь она — то есть шерсть — свалялась, словно перед нами была ломовая лошадь, а не ухоженный рысак…
Мы бы охотно простили лошади ее неприбранную шерсть, если бы роликобежцы 4 Пурген 4 (обратившиеся в 3 1/3 Пурген 3 1/3, ибо в середине номера одна из исполнительниц почему-то покинула арену и более не вернулась на свою площадку) были бы одеты чуть-чуть наряднее. Но — увы! — артистки на сей раз выглядели — прямо скажем — затрапезно. Их туалеты и манеры заставляли желать лучшего. Косы, которые, очевидно, были привязаны к затылкам артисток только на премьере, уже не взметались в воздух. Юбки изредка взметались, но лучше бы этого не было, ибо, как сказано выше, костюмы артисток теперь производят неприятное впечатление… Что касается рук и ног квартета, то почему-то руки показывали кукиши и кулаки, а ноги лягали партнерш. Это мы отчетливо видели сами!
Велофигуристы Байбарак наезжали друг на друга на своих велосипедах столь часто, что все время хотелось свистком вызвать представителя ОРУДа: может быть, бравый сержант-регулировщик сумел бы навести здесь порядок. А когда пирамида из четырех велофигуристов, взгромоздившаяся на одно колесо с одним седлом, рассыпалась, не доехав до форганга, то сперва зрители засмеялись, ибо подумали, что человек, занимавший место в первом ряду, на шею которому свалились исполнители номера и металлический лом их машины, является так называемой «подсадкой» — то есть артистом, который играет роль зрителя. Но приход скорой помощи, унос пострадавшего на носилках и другие признаки подлинной аварии заставили публику содрогнуться… Естественно, что артисты Байбарак ушли без аплодисментов. Наоборот, их провожал недовольный ропот зрителей, из которых каждый говорил вслух или про себя: «Этак и мне могли бы сломать шею!»
Собаки у дрессировщицы Э. Плюхошвили начали грызться между собой подозрительно рано: они не ждали, когда поставят киоск, подле которого им надо изображать ссору. А сразу же, как выбежали на арену, принялись кусать друг друга, дрессировщицу, униформистов и даже отдельных зрителей. Был укушен и коверный Эдуард Васькин. И поделом ему: не повторяй изо дня в день репризы тысячелетней давности! Не имей привычку окатывать грязной водой ни в чем не повинных граждан, которые к тому же заплатили свои трудовые деньги за билеты!
Артисты 3. Касатка, П. Квасюк и М. Долгосупенко летали под куполом меньше и ниже, чем на премьере, но летали исправно. Впрочем, тут особенно халтурить не приходится: упадешь,
так разобьешься крепенько