Библиотека

Цветочки, ягодки и пр. стр. 429

Размер шрифта
-
+
Тема

трючит почем зря. Ну ладно! Я завтра тоже гримок один сделаю. Посмотрим, кто кого пересмешит!

И действительно, на следующем представлении этой пьесы комик приляпал себе фигурный нос, одну бровь опустил на самое веко, другую поднял наискось до середины лба, увеличил при помощи гуммоза уши, а парик достал, по форме напоминающий огурец. Едва он высунул на сцену лицо из-за двери, в зале начался дружный хохот.

Тогда «характерный» решил, что пришла пора и ему повеселить почтеннейшую публику.

— С какой стати? — сказал «характерный». — Я тоже дорожу успехом у зрителя!

И внес в исполнение своей роли новую деталь: стал хромать на левую ногу. Но не просто хромать. Нет, перед тем как поставить на пол левую ногу, он отбивал ею четыре па чечетки и вилял бедром, как будто берцовая кость выскочила из своего штатного места в тазе и никак не может попасть обратно. Все эти хлопоты увенчались успехом: каждый шаг левой ноги вызывал почти овацию зала.

Тогда сказала «с какой стати?» пожилая героиня. И со своей стороны оживила спектакль необычайно замысловатым тиком лица. Тик этот состоял из ряда движений и вздрагиваний, чередовавшихся с той же правильностью, с какой сменяют друг друга разноцветные огни сложной световой рекламы. Публика, разумеется, смеялась и над тиком.

Тогда сказали «с какой стати?» еще двое актеров. Один украсил свой монолог гулкой икотой, примерно так:

— О, как я хотел бы… ик!.. чтобы этот негодяй… ик!.. попал бы в… ик!.. и я бы ему… ик!.. или даже… ик!.. ик!.. ик!!..

Другой актер внес такую отсебятину: он ни с того ни с сего выпивал на сцене десять стаканов воды. Выпивал честно, без обмана. И надо сказать, что это очень нравилось публике. Начиная с шестого стакана в зале воцарялась тревожная тишина, какая бывает в цирке при исполнении «смертельных номеров». Тишину прерывал только счет стаканов, который вели вслух наиболее экспансивные зрители.

— Седьмой стакан лакает! — гулко хрипел кто-нибудь в бельэтаже.

— Восьмой! Девятый!.. — откликалось в партере. — И смотри: без обмана пьет — видишь, как у него живот оттопырился!

Исчезновение содержимого из десятого стакана вызывало дружный раскат смеха и так называемый гром аплодисментов.

Выходной актер, исполнявший роль лакея, крайне печалился полной невозможностью вызывать смех. Он давно уже сказал себе «с какой стати?», но не мог придумать ничего подходящего. Наконец однажды, выйдя на сцену, он почувствовал прилив вдохновения. По роли ему надлежало сказать «барину»: «Вас спрашивает граф». Но «лакей» подмигнул в публику и весело сказал: «Вас спрашивает князь».

Так как в пьесе действовал персонаж с графским титулом, который уже известен был публике, а князя никакого не было, то актер, игравший «барина», постарался найти выход из положения:

— Вот как? А я жду графа.

«Лакей» упрямо поднял глаза к выносному софиту и заявил:

— А там князь.

Когда зрители отсмеялись, «барин» сказал:

— Что же, придется мне подождать графа.

— А графа сегодня не будет.

— Наверное не будет?

— Да уж будьте покойны!

(— Ха-ха-ха!.. — это в зале).

— Ну, что ж делать!.. Тогда зови своего князя!

Лакей, кивнув головой, важно сказал:

— То-то! — и пошел за кулисы, провожаемый буквально ревом партера.

Последним перешел в лагерь комикотворцев невольный инициатор этого движения — герой-неврастеник. Он в самой ответственной сцене

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.