Библиотека

Цветочки, ягодки и пр. стр. 428

Размер шрифта
-
+
Тема

и в сотом спектакле.

Укротительница А. Стромыкина, кажется, хватала за хвосты не тех хищников, которых надо. Мы не очень точно помним порядок трюков в клетке. Но думается нам, что на премьере зверей было больше и они больше рычали на свою повелительницу. А на сей раз львы и тигры откровенно спали в клетке и даже храпели; не рыкали, а именно храпели — и это на работе! Куда только смотрит дирекция цирка и местком?! Конечно, трудно же предположить, что кто-нибудь из тигров или львов не вышел на арену на том основании, что он, подобно валторнисту, разговаривает за кулисами с тещей… Но факт остается фактом: зрители гораздо меньше хлопали и укротительнице!..

Хотелось бы надеяться, что дирекция цирка подтянет спектакль до уровня премьеры.

Увы! (Вы заметили: во второй части нашего фельетона все время приходится прибегать к этому горестному междометию?..) Увы! повторных рецензий у нас не бывает. А жаль. Они всегда были бы полезны. Увы!

2. Разносили

В драматическом театре областного значения был поставлен так называемый «глубокий дискуссионный спектакль». Специально приглашенный из столицы первоклассный режиссер превзошел самого себя по части глубины замыслов, откровений, транскрипций я прочих новаций.

Театральная пресса два месяца жевала этот спектакль: приезжали московские театроведы по командировкам из государственных и общественных организаций (по части искусств); тугоумные критики выдавливали из него темки для своих статеек вроде «Проблема фанеры-матушки в декорациях» или «Смеет ли курить положительный герой нашей эпохи?»…

Были диспуты специально о данном спектакле — как на месте, в области, так и в Москве; были интервью в журналах, эпиграммы и фотоснимки, изображавшие режиссера спектакля, тыкающего указательным пальцем в макет спектакля, а рядом с ним художник спектакля тоже тыкал пальцем в макет спектакля.

Были снимки, на которых группа загримированных актеров, в патлатых париках, с подведенными глазами и наклеенными носами, как бы взяла в плен двух штатских без грима: режиссера спектакля и композитора спектакля. Словом, все было по самому первому разряду.

Но вот отшумели аплодисменты общественных просмотров. Откланялись у рампы с мнимым смущением режиссер спектакля, художник спектакля, композитор спектакля и балетмейстер спектакля (автора не было, так как это была полуклассическая драма прошлого века). Потянулись, так сказать, будни. И на девятом представлении произошло следующее.

Герой-неврастеник в сильной сцене третьего действия, изображая исступление, между двумя красивыми раскатами бархатного своего баритона чуть подвизгнул. Этот трагический голосовой нюанс, эта правдивая акустическая краска обычно вызывала у зрителей дрожь ужаса и легкий холодок, волной пробегающий по спине. Но на сей раз кто-то в публике хихикнул в ответ на неожиданный визг. Откликнулись смешком еще трое. Правда, смех сейчас же погас по случаю сильно драматического положения на сцене. Но дело было сделано.

Возвратившись после этого акта в уборную и легонько вытирая пот со лба перед зеркалом (чтобы не испортить грима), характерный актер завистливо сказал:

— Видали, какой у Васьки сегодня прием был? Смеялись! (Васька и был герой-неврастеник.)

Комик, который сидел рядом, живо отозвался:

— По-моему, это хамство с его стороны. У меня режиссер отменил мой самый лучший фортель — знаешь, я хотел живых котят положить в карман, — отменил, потому что, изволите ли видеть, это не в плане и не в разрезе постановки, а наряду с этим герой-неврастеник

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.