Библиотека

Цветочки, ягодки и пр. стр. 430

Размер шрифта
-
+
Тема

стал делать вид, что теряет брюки. Это выразительно демонстрируемое единоборство человека со штанами вызывало помимо гомерического веселья еще и чисто спортивный интерес зрителей.

— Хи-хи-хи! — несется откуда-то И8 амфитеатра. — А ведь они его одолеют! Сползут на пол!

— Брюки-то?.. Хе-хе… не скажи. Он ведь обеими руками держит!

— Чудак человек! Так ведь играть-то роль ему надо или нет? Как он сделает жест покрупнее, так они…

— Ага! Видал: поехали! Обе руки сразу поднял, дурак! Ха-ха-ха!!

На следующих спектаклях уже все актеры, оставив образы, роли, мизансцены, замыслы, откровения, транскрипции и новации, выходили в порядке живой очереди к рампе и, как нищие, протягивая в зрительный зал руки, выпрашивали у публики смеха и аплодисментов.

…Спектаклей через пятьдесят режиссер, поставивший эту пьесу, приехал в город, где шла его постановка. Примерно к середине второго акта режиссер с видом, исполненным скромности, однако же не лишенным и собственного достоинства, вошел в кабинет директора театра.

— Давненько, давненько мы вас не видали! — приветливо сказал директор. — Когда изволили прибыть?

Режиссер тонко улыбнулся и ответил:

— Сегодня утром приехал. И специально — к вам. Захотелось посмотреть на свой, так сказать, опус…

В это время из зрительного зала раздался шквалоподобный раскат хохота. (В этом месте помянутый уже нами идейный мученик за искусство, тяжко выпятив живот, допивал девятый стакан воды.)

Режиссер тревожно поднял брови.

— У вас сегодня что? «Чужой ребенок» идет? — спросил он. — На афише словно бы — моя работа…

— Ваша постановка и идет, — подтвердил директор и гостеприимно открыл дверь в свою ложу, примыкающую к кабинету.

Режиссер кинулся к барьеру ложи, обеими руками вцепился в бархатные его перила, глянул на сцену, и нижняя челюсть у него сразу отвалилась…

На сцене, где стояло хорошо знакомое режиссеру стильное «вещественное оформление», в цирковых почти гримах и костюмах суетились актеры. Реплики, которые они произносили, отдаленно напоминали ту пьесу, что ставил наш режиссер. Но узнать эти реплики было трудно: до такой степени они были искажены и, главное, затенены непрерывными «фортелями». Один из исполнителей лез другому под мышки, и тот визжал:

— Уй, пусти, я щекотушки боюсь!

Третий актер рвал на части бухгалтерскую книгу и тут же поедал порванные листы.

Молодая актриса поливала партнера настоящей водой из чайника, а сей последний делал вид, что моется под струей. Пожилая героиня, молодецки присвистнув, съехала задом по двадцати трем ступенькам круглой лестницы — гордости всего макета. За кулисами кто-то закричал петухом. В ответ послышалось нечто похожее на крик ишака…

Добродушный директор похлопал режиссера по плечу и довольным тоном заметил:

— Ничего, разносили спектакль. Сперва было скучновато,

а теперь — видите? — бойко идет. И зритель веселится… Да что с вами, друг мой?! Куда вы, ну куда вы нагнулись?! Вы же упадете через барьер! Там люди сидят, а вы — им на головы!!

3. Формалист поневоле

Разговор с художником:

— Ну, как же, Костя? Будем, значит, иметь удовольствие видеть твое полотно на ближайшей выставке?

— Как сказать… в общем, безусловно… хотя впрочем… скорее даже — нет…

— Костя! Как же это?! Так ты радовался, что удалась тебе картина, и вдруг…

— Видишь ли… в общем, комиссия не приняла…

— Почему?!

— Они это… сказали, что я — формалист….

— Формалист? Ты?! Вот так так!.. А из чего они заключили?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.