«Дело Фершо» стр. 180
одинаковы? Этому нужна была молодая аудитория, перед которой он мог погарцевать. И вот, не имея возможности разговаривать с ним весь день, он придумал мемуары, которые диктовал с той же серьезностью, с какой писал свой «Мемориал» Наполеон на острове Святой Елены.
Конечно, он прибежит, возможно, сегодня вечером, может быть, завтра, станет умолять Мишеля вернуться.
И подобно некоторым любовникам, будет испытывать радость и гордость от своего унижения.
Да, все было так: он, Фершо, был способен унизиться до такой степени, что рыскал, как нищий, по улицам в поисках ничего не значащего мальчишки!
— Рене у себя? — спросил Мишель.
Обратил ли внимание Жеф, что он
не такой, как всегда? Или как-то непривычно прозвучал его голос? Так или иначе, но тот оторвался от карт и с любопытством посмотрел на молодого человека.
— Она вернулась в одиннадцать. Похоже, смертельно устала.
Это означало, что остаток ночи Рене провела с мужчиной. Но какое Мишелю до этого дело? Ревновал ли он ее?
Может быть, Жеф пытался его искушать? Вообще относительно него и Рене в доме существовал какой-то заговор.
— Само собой, ты не задержишься надолго у старого каймана, верно? — говорили ему.
Он и сам начал привыкать к этой мысли, но испытывал чувство неловкости.
Однако факт был налицо: своей выходкой он порвал с Фершо и остался без гроша в кармане. У него не было ни гроша уже тогда, когда он сошел на берег в Панаме.
Всю жизнь, как проклятие, его преследовало унизительное безденежье.
Он мог бы попросить м-с Лэмпсон уплатить за головку индейца. Он ведь назвал ей стоимость — двести долларов. Но она забыла об этом, а ему не хотелось портить впечатление о себе.
Короче, его ждало, по мнению Жефа и остальных, то же будущее, что и Жюльена Кутюрье и Альфреда Жандра, которых попросту звали Фредом и Жюльеном: они были почти всегда неразлучны. Может быть, что-то большее, потому что Фред и Жюльен в своей среде играли роль лишь служащих при банкире. Не зная их, можно было легко ошибиться на их счет. Это были средних лет мужчины, только Фред начал лысеть, а виски у Жюльена поседели, придав ему внушительный вид.
В особом квартале у них были жены. Они никогда но повышали голоса, вкладывали деньги в бизнес и устраивались так, чтобы раз в три года вместе съездить во Францию, где уже купили землю на берегу Марны.
Рене была свободна. Мишель ей нравился.
— Ты не хочешь пойти с ней поздороваться? — спросил Жеф.
Конечно, пойдет. Он ведь для того и пришел. Ему нужны были деньги. Он уже одолжил десять долларов у Билла Лигета, перед тем как расстаться с ним.
— Оставил дома бумажник. Верну при следующей встрече, — сказал он ему.
Ему нужны были деньги на обратный билет. А теперь?
Попав в подобную ситуацию неделю назад, даже накануне, он испытал бы чувство страха и пошел бы к Фершо на поклон.
— Я схожу наверх, — объявил он. — Поставь два прибора, Напо!
Тот работал на отель и кафе. Здесь кормили только знакомых, можно сказать, приобщенных людей. В большинстве своем — французов из Колона или Панамы.
Мишель добрался до галереи, поискал выключатель, ощупью прошел до двери и толкнул ее.
— Кто там?
— Это я.