Дело о золотой мушке стр. 107
Осветитель, Ричард Эллис, Шейла Макгоу и рабочие сцены, охваченные радостным возбуждением, ошеломленно наблюдали за ежеминутно нараставшим, стекавшимся отовсюду людским потоком. Роберт вышел поздороваться с приехавшими из Лондона приятелями, тут же став объектом пристального внимания множества заинтересованных глаз. В черно-белых афишах, расклеенных повсюду, анонсировалась премьера «Метромании» с сухостью, никак не вяжущейся со всеобщим ажиотажем. В своей гримерной Рэйчел занималась двумя непростыми делами: красила ресницы тушью и одновременно повторяла свою роль по лежащему рядом тексту пьесы. Джин напоследок оглядывала реквизит, и хотя она особенно остро ощущала себя несчастной, всеобщее оживление затронуло и ее. Большинство мужчин труппы по-прежнему находились в «Астон Армс», выпивая для храбрости под грозным взглядом попугая. Клайв, скрепя сердце наконец покинувший объятия жены, на всех парах спешил к театру, в надежде, должно быть, еще успеть на спектакль. Бар, который по такому случаю нанял пятерых дополнительных помощников и обзавелся еще одной барной стойкой, был переполнен. Хелен, заходившая вместе с Брюсом со служебного входа, встревоженно оглядела толпу и следующие три четверти часа провела в попытках забыть о ней. Издатель Роберта мрачно сказал себе, что в контракте авторские отчисления за «Метроманию» надо будет увеличить. Сам Роберт внешне оставался невозмутим и серьезен, но на самом деле нервничал как никогда в жизни.
По дороге к театру Фен сказал Найджелу и сэру Ричарду:
– В последний раз в этом театре я поклялся себе, что ноги моей здесь больше не будет, – и однако же вот он я. Между прочим, я надеюсь, – добавил он, обращаясь к Найджелу, – что мой друг-актер появится вовремя. Перед спектаклем я хотел бы познакомить его с Хелен.
Найджел кивнул: он был слишком возбужден, чтобы что-либо ответить.
– Кроме того, – понизив голос, обратился Фен к сэру Ричарду, – надеюсь, все приготовления сделаны?
– Инспектор и его люди прибудут загодя. Собственно, несколько человек уже там – следят за порядком в толпе. Жаль, – посетовал сэр Ричард несколько отрешенно, – что вы испортили себе вечер, поскольку пришлось всем этим заниматься.
– А мне-то как жаль, бог свидетель, – сказал Фен. – Но, знаете, тут уж ничего нельзя было поделать. Не понимаю, как это может нам помешать получить удовольствие.
Сэр Ричард с любопытством посмотрел на него и расправил плечи.
– Мне уж точно не помешает, – с нажимом проговорил он.
– Мог бы рассказать мне, что ты задумал, – сказал Найджел.
– После спектакля мы созовем небольшое собрание, и там произведут арест, – ответил Фен. – Разумеется, очень тихо, когда суета уляжется. Там будут только те, кого касается эта история.
– Вот как, – проговорил Найджел и, помолчав, заметил: – Жаль.
– Когда застреливают и перерезают горло, тоже хорошего мало, – сухо отозвался Фен. Дальше они шли молча.
– Боже, ну и толпа! – воскликнул Найджел на подступах к театру. Он обернулся к Фену, и в душе его зашевелилось нехорошее предчувствие. – Надеюсь, билеты у тебя?
Фен похлопал себя по карманам, и лицо его приобрело тревожное выражение.
– О мои ушки, о мои усики! – вскричал он. – Я оставил их на столе.
Найджел застонал.
– Именно так, – спокойно подтвердил сэр Роберт, – поэтому их забрал я. Я вам доверяю не больше, чем вашему мнению о Чарлзе Черчилле. Помилуйте, Джервейс, ради всего святого, не дуйтесь!
Они пробирались сквозь толпу, и Фен весело приветствовал друзей и знакомых.