Дело пропавшей балерины стр. 139
их на Куреневской площади. Отрапортовал Репойто-Дубяго. Мира услышала отрывки фраз, краем глаза заметила, как сосредоточен молодой следователь, поняла только, что полицейские ожидали их.
— Ну-ка, начинайте, — сердито бросил Репойто-Дубяго.
Что именно они должны были начать, Мира узнала позже, когда Тарас Адамович подробно объяснил ей суть операции и причины своей обеспокоенности. А в тот момент она не поняла, что именно произошло на площади после приказа начальника сыскной части, не заметила короткого жеста усатого следователя. Даже то, что он следователь, девушка догадалась только потому, что видела его в помещении сыскной части ранее — на Куреневскую площадь полицейские прибыли в штатской одежде.
— Они опросили прохожих и жителей ближайших домов, — сказал ей Тарас Адамович.
Нужный им дом нашли быстро — здание из желтого кирпича на северо-западе от площади. Большой двор за высоким забором, аккуратный садик — как доложили полицейские. Автомобиль титулярного советника остановился в нескольких десятках метров от места обыска. Мира сидела в машине в застывшей позе, почти оглушенная стуком собственного сердца. Машинально шептала какую-то старинную молитву, постоянно повторяя: Święta Maryjo, Matko Boża. Тарас Адамович повернулся к ней и сказал:
— Мира, останьтесь с господином Менчицом. Ни шагу от него. Я вернусь, как только смогу.
Она не услышала его слов, поняла только, что он должен уйти, а она — остаться. Кивнула, почувствовав, что сейчас вряд ли найдет в себе силы даже просто встать на ноги. Менчиц остался у машины. Репойто-Дубяго вышел вслед за Тарасом Адамовичем.
— Как в добрые старые времена, — улыбнулся он бывшему коллеге.
А потом Мира увидела, как они вошли в высокую деревянную калитку, за которой виднелся дом из желтого кирпича. Калитка скрипнула, на дереве каркнула ворона, как в саду Тараса Адамовича. Где-то залаяла собака, и ее лай подхватили остальные из разных дворов по улице. У калитки остался дежурить один из полицейских. Девушке показалось, что время превратилось в липкую тягучую жидкость и медленно потекло мимо
нее, превращая все вокруг в какое-то смешение из звуков, запахов и ощущений.
Она вдруг почувствовала, как сильно замерзла, даже кончики пальцев побелели, хотя и была в пальто. Девушка выдохнула морозный воздух, перед глазами замелькали круги. И вдруг подумала, что не может вспомнить, когда ела в последний раз. Сидя в машине, она вдруг заметила лицо склонившегося над ней Менчица. Откуда-то издалека, будто за несколько десятков метров, услышала его слова:
— Мира, они нашли вашу сестру. Она жива. Все хорошо… Вторая девушка тоже.
Девушка ответила будто не своим, каким-то далеким голосом:
— Благодарю…
Она не потеряла сознание. Заставила себя глубоко вдохнуть, затем сказать:
— Помогите мне выйти из машины, нужно больше воздуха.
Снаружи и впрямь дышалось немного легче. Мира огляделась, увидела еще нескольких полицейских. Удивилась, почему их так много и решила позже спросить об этом Тараса Адамовича. Подумала, что нужно как-то отвлечься, чем-то занять мысли, чтобы не сводило с ума ожидание. Но в памяти всплыла картина, как молодой следователь сидит за столом и напряженно думает, записывает отрывки воспоминаний, пытается вспомнить события ночи. Она почувствовала, что вся дрожит — то ли от холода, то ли от волнения, прикоснулась рукой к дверце автомобиля, еще раз глубоко вдохнула. Менчиц сказал:
— Странно, Мира, но теперь я благодарен Барбаре Злотик