Библиотека

Дело пропавшей балерины стр. 148

Размер шрифта
-
+
Тема

не следователь.

— Ага, еще вспомни сейчас о саде и огороде, — улыбнулся бывший начальник сыскной части.

— Вспомню. Тем более я не самый лучший следователь для работы на железной дороге.

— Вот это как раз и хорошо, потому что я буду говорить с тобой не о железной дороге. На железной дороге я как-нибудь и сам справлюсь, — он решительно сдвинул рюмки и плеснул в них хмельного меда. — Что касается сада и огорода, тут все просто, Тарас Адамович: приближается зима.

— Появится возможность навести порядок в бумагах, продолжить прерванные партии.

— Ты же говорил, у тебя секретарша.

— Я нашел ее сестру, думаю, Мира Томашевич…

Рудой махнул рукой:

— Думаю, Мира Томашевич подписала контракт — ты слишком педантичен, чтобы договариваться на словах. Уверен, там нет точной даты окончания ее работы. И осмелюсь предположить — девушка с радостью согласится помогать тебе с бумажной работой, если ты вдруг возьмешься за другое расследование. Или я ошибаюсь?

Вряд ли он ошибался. Георгий Рудой внимательно смотрел на бывшего коллегу. Тарас Адамович сказал:

— В чем суть дела?

— А вот тут, Тарас Адамович, вынужден предупредить: охотно расскажу тебе, и все-таки я уверен, что, выслушав мой рассказ, ты не сможешь отказаться. Предлагаю тебе еще раз все хорошенько взвесить. Если и впрямь захочешь узнать — приходи, и, что тут говорить — я лишу тебя права на незнание. Самое страшное преступление — так он сказал? Это и в самом деле самое страшное преступление.

Марта хлопочет, накрывает на стол, Сильвестр Григорьевич обнимает Тараса Адамовича, предлагает сразу засесть за шахматную доску. Хозяйка останавливает мужа, приглашает гостя к столу, говорит, что хозяин, кажется, не в своем уме, если вместо угощения предлагает двигать фигуры на доске.

Стол ломится от угощений. В огромной макитре — вареники. Сейчас не время для вареников с вишнями, но с начинками Марта любит экспериментировать. По правую руку от него — тарелка с паштетом.

— Из телячьей печенки, — говорит Марта, проследив за его взглядом. Подставляет на стол глубокую миску с любимой колотухой Сильвестра Григорьевича. На других блюдах — запеченные цыплята, галушки, брынза, сырные клецки, тушеная тыква и капуста. Между кушаньями краснеют маринованные томаты — не зря, вероятно, Марта выдумала какой-то особенный рецепт и теперь имеет возможность похвастаться. Гречневые голубцы и пышки, коржи и пироги, рыбные крученики и творожная бабка.

Бывший следователь поискал глазами легендарное блюдо хозяйки — пирожки с калиной — может, спрятались за макитрами и тарелками? Сильвестр Григорьевич улыбается, говорит, что еще немного и будет готово главное кушанье — молочный поросенок.

Тарас Адамович забывает о пирожках, слушает щебет Марты о томатах, пробует. И вправду вкусные, с горчинкой, но сладкие. Марта сообщает, что никогда не выдаст ему секрет, но почти сразу перечисляет все составляющие. Он сидит напротив сестер. Они похожи и в то же время не похожи. Мира чуть выше, серьезней. Вера более хрупкая, с темными волосами, удивительным разрезом грустных голубых глаз. Однако в этих глазах, где-то глубоко-глубоко, сияют лукавые искорки, едва заметные за дымкой печали. Странное сочетание.

Марта благодарит, заверяет: не сомневалась, что Вера вернется. Девушки улыбаются. Мира — счастливо. Вера — механически. Интересно, что там со второй девушкой, Натальей? Сильвестр Григорьевич рассказывает о пасеке, нахваливает мед. Расспрашивает друга о

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.