Девять граммов на удачу стр. 95
вы нам пеленг врубить не забудьте… Короче, давай, Мех, двигай. Только смотри по дороге не вляпайся. На той стороне болотца явно какая-то аномальная хрень.
– Это где воздух дрожал, что ли?
– Ты тоже заметил?
– Естественно. Что я тебе, Кочкин? У себя под ногами «Сорокапятку» не разглядел, салажонок! А ты тоже хорош, Бедуин, – по новой завел наемник.
Но на этот раз я разглагольствовать ему не позволил:
– Мех, тебе как, поджопник для ускорения дать или все-таки сам побежишь?
Наемник кольнул меня злобным взглядом, но отвечать не стал. Поправил рюкзак и, пригибаясь, побежал мимо облюбованного болотником бочажка в сторону Ведьминого леса.
Глава 9
– Есть что-нибудь выпить?
– Вода.
– А покрепче?
– Лед.
Мы остались вдвоем с Кочкиным. Илья попытался растянуться на земле и захрапеть, но я растолкал его. Обхватил ладонями его голову, заставив повернуть ко мне лицо, и требовательно спросил:
– Как тебя зовут?
Он что-то пьяно промычал и попытался вывернуться, но я как следует встряхнул его и повторил:
– Имя! Назови свое имя!
– Иль… ик… я…
– Фамилия?
– Чья?
– Твоя! Как твоя фамилия?
– Коч-кин, – прозвучало не очень отчетливо. С таким же успехом это могло быть и «Бочкин», и «Точкин». У рядового заплетался язык.
– Отчество?
– Да пошел на хрен, козел! – внезапно проявил характер Илья.
Пришлось влепить ему затрещину и вновь зафиксировать голову. Я хотел видеть его лицо, чтобы отследить все непроизвольные реакции, вроде искривленных уголков губ или подергивания крыльев носа.
После затрещины рядовой присмирел и обиженно зашмыгал носом.
– Назови свое отчество! – потребовал я.
– Юрье… тольевич… – предложил сразу два варианта Илья.
– Как звали отца?
– Не помню. Детдомовский я. – Илья пьяно всхлипнул и попытался объясниться мне в любви: – Для меня теперь ты как отец родной.
Тяжелый случай… Я вновь отвесил ему оплеуху. Да так, что носом у него пошла кровь.
– За что?! – Кочкин утерся ладонью, размазывая кровь по лицу, а я сделал страшные глаза и яростно прошипел:
– Не ответишь на мои вопросы, прибью, гнида! Понял?!
– Угу… Так точно, товарищ Бригадир… тьфу ты, Бедуин.
– Как твое отчество?
– Петрович… – вспомнил Кочкин и искренне этому факту обрадовался. – Я – Петрович, понял? А ты козел! – не удержался он.
Я хмыкнул про себя: крепкий парнишка. Ему бы в партизаны…
Конечно, будь я уверен, что передо мной враг, то сумел бы выбить из него правду. Но сейчас без особых на то причин калечить парнишку не хотелось. Приходилось придерживаться мягкого варианта допроса – почти дружеской беседы и бомбардировать рядового вопросами в надежде, что под воздействием сильного опьянения он как-то выдаст себя.
– Как распознать «Пивную кружку»?
– По пене. – Кочкин довольно захихикал.
– Кто напал на «Ошарское»?
– Отряд…
– Чей отряд?
– Бойцов… э… неприятеля… врага…
– А почему ты остался жив?
– В меня не стреляли…
– Почему? Почему они отпустили тебя живым?
Вот он, самый главный вопрос.
При захвате «Ошарского» нападающие уничтожали всех: добивали раненых, разыскивали спрятавшихся. По крайней мере, так следовало из сообщений работников «Акуры» и оборонявших нефтеперерабатывающий завод бойцов.
Неприятель проводил тщательную зачистку объекта. А значит, Кочкин никак не мог выжить в том бою. Он находился у самого периметра, через него должна была прокатиться не одна волна врагов.
Но даже если в первые минуты боя Кочкину повезло