Дядя самых честных правил стр. 47
дня, господин, — он поклонился. — Вы к хозяину? Как прикажете доложить?
— Константин Урусов, из Злобино.
В глазах слуги мелькнул страх, он сглотнул, но справился с чувствами.
— Обождите, я доложу.
Но слуга не успел сделать и пары шагов, как в прихожую выскочил дородный дядька с блестящей лысиной и рыжими усами. Одет хозяин усадьбы был в тёплый домашний халат, на ногах тапочки с загнутыми носами. Похоже, он подслушивал в соседней комнате и не утерпел выйти к внезапному гостю.
— Добрый день, Константин… эээ… Васильевич.
— Платонович, с вашего позволения. Василий Фёдорович мне дядя.
— Ах да, конечно-конечно! Вы, полагаю, по делу? Даже не сомневаюсь! А как
же иначе? Вы, полагаю, приехали к Василию Фёдоровичу заняться делами, пока он болеет? Правильно! Кто, как не молодые, должны помогать старшим родичам. Правильно!
Вот же говорливый господин попался. Будто вода на мельницу льётся, без остановки. А за его спиной из-за дверей выглядывали любопытные мордашки, сплошь девичьи, с рыжими прядями, выбивающимися из-под чепчиков. Прямо огненная семейка.
— Очень-очень рад вас видеть, Константин Платонович. Счастлив! Это замечательно, что вы к нам заехали. Так и надо! По-дружески, по-соседски. Без приглашения! Мы, знаете ли, всегда рады видеть гостей. В любое время, ха-ха!
— Я тоже рад видеть вас…
— Пётр Петрович. Мы тут, кстати, за стол садились, не откажите, сделайте милость, отобедайте с нами. Нет-нет, никакого отказа я не приму. Очень-очень прошу за стол, милостивый государь, не побрезгуйте скромным обществом моего семейства.
Он буквально накинулся на меня, подхватил под локоть и потащил в столовую. Я отдал треуголку слуге и прошёл за неумолкающим хозяином.
* * *В одном древнем трактате я как-то читал: «Бойся рыжего человека, он может поджечь твой дом». Семейством Добрятниковых можно было спалить Москву, Париж и несколько городов поменьше. Если у отца семейства остались только рыжие усы, а его жена была рыжей с проседью, то семь дочерей были настоящим пожаром. Огненные волосы, веснушки на курносых носах, зелёные глаза. И все эти девахи смотрят на меня в упор, разглядывая как диковинку.
— Разрешите представить моё семейство. Моя супруга Елена Даниловна и, так сказать, моё разорение — кузовок дочерей. Если честно, не помню, как какую зовут, такие все одинаковые.
— Папа! — хором отозвались дочери.
— Ха-ха! Шучу-шучу. Но, правда, вы у нас в первый раз, нечего вам голову забивать. Они потом сами представятся. Присаживайтесь, дорогой Константин Платонович! Присаживайтесь. Разносолов францюзких у нас нет, уж не обессудьте, зато всё своё, свежее, пользительное для здоровья.
Меня усадили рядом с хозяином, и тут же служанка поставила передо мной тарелку с супом. Судя по запаху — домашняя лапша на курином бульоне.
— Кушайте, Константин Платонович. Сегодня прямо и зарубили, так сказать, уха из петуха! Ха-ха!
Я взял ложку и попробовал. Неплохо, неплохо. Если ещё вон тех пирожков на закуску взять, то совсем хорошо.
— Спасибо, Пётр Петрович. На мой вкус, у вас гораздо лучше, чем во Франции.
— А вы были во Франции? — тут же метнула на меня любопытный взгляд одна из рыжих девиц.
— Мари, — попыталась одёрнуть её хозяйка дома.
— Скажите, Константин Платонович, — самая старшая из дочерей, сидевшая напротив, сделав томный взгляд и неумело стрельнув глазками, спросила: — А вы женаты?
— Александра! — мать семейства чуть не