Дядя самых честных правил стр. 48
подпрыгнула на своём месте. — Невежливо задавать гостю такие вопросы.
— У него кольца нет, — пискнула с другого конца стола младшая, девочка лет семи, — значит, холостой.
— Ксения!
Я подмигнул малявке, отчего та гордо задрала подбородок.
— И вот так, — отец семейства развёл руками, — каждый день. А что делать, приходится всё это слушать — я же здесь главный. Иной раз думаешь: уйду в монастырь, хоть в тишине посижу. Но ведь скучать буду по безобразницам.
— Папа! — хор девичьих голосов рявкнул с возмущением.
Вот в такой обстановке и прошёл весь обед. Мне было смешно от их шуточек и взаимных подколок. И чуточку грустно, что у меня такой большой шумной семьи никогда не было. Если станет одиноко, буду приезжать к Добрятниковым в гости и наслаждаться атмосферой.
— Ну-с, Константин Платонович, — Пётр Петрович отложил салфетку, — теперь можно и поговорить, под кофий, как вы считаете? Тогда пойдёмте в мой кабинет, приют тишины и мужской благодати.
Выходя следом за Добрятниковым, я услышал за спиной девичьи вздохи и перешёптывания.
Глава 14 — Ночные гости
Комната, куда привёл меня Добрятников, была, скорее, не кабинетом, а берлогой, где глава семейства прятался от шумных домочадцев. На стенах давно не чищенное оружие, на полу пушистый ковёр, большой диван, письменный стол, заваленный книгами, камин, на большом окне синие занавески. На удивление, очень уютное убежище.
— Присаживайтесь где нравится, Константин Платонович, — Добрятников неопределённо махнул рукой, — а я нам кофий соображу.
Пока я устраивался на диване, хозяин берлоги вытащил из угла жаровню на тонких ножках и принялся колдовать над кофейником.
— Хороший кофий, знаете ли, он требует уважения. Хочешь настоящего вкуса — лично смоли зерна, добавь кардамону да перцу, свари со всем тщанием. Вот тогда и получится божественный напиток. А вы правда были в Париже?
— Жил там.
— И как? Лучше, чем у нас?
Я пожал плечами.
— Не с чем сравнивать: Москву я видел только мельком, а в Петербурге не был. Пётр
Петрович, а ведь я к вам по делу. Что вы не поделили с Василием Фёдоровичем?
К счастью, Добрятников не стал юлить и рассказал практически то же, что было записано у меня. Да, он честно признался, его крепостные косили этот дурацкий луг. Имение у дяди большое, а людишек немного — им до этого луга идти дольше, чем косить. Но дядя упёрся из принципа: брали чужое? Извольте заплатить.
— Вы меня тоже поймите, — Добрятников скривился, — где я ему лишние деньги найду, чтобы за все годы рассчитаться? Вроде мелочь, а взять негде. Видели, сколько у меня дочерей? Тут хоть бы старшей на приданое собрать. Я Василию Фёдоровичу сразу и сказал — нету-с. Хотите, пришлю крепостных, чтобы отработали. Так он ни в какую. Говорит, извольте деньгами, работать у меня и без ваших холопов есть кому.
Глупая ситуация, на самом деле. Дяде, полагаю, эта мелочь и не нужна вовсе, он на принцип пошёл. А как мне выкрутиться? Чтобы и не грабить симпатичного мне Добрятникова, и дядю уважить.
— Пётр Петрович, я когда к вам ехал, успел заметить, что ваши крестьяне жгут древесный уголь.
Сами печи я не видел, но специфический запах отжига древесины в уголь почувствовал.
— Есть такое дело. Леса много, а в Муроме уголь для кузниц