Дьявол и паж стр. 171
Теперь я вижу, что не напрасно пошел на союз с самим сатаной. Вы вдохнули в девочку жизнь.
— Отец мой, советую вам не слишком доверять всему, что рассказывает обо мне этот ребенок, — суховато возразил Эйвон. — Она возвела меня на пьедестал, а мне там, поверьте, не место.
Де Бопре открыл дверь.
— Нет, сын мой, девочка прекрасно осведомлена, какую жизнь вел прежде ее дорогой "Монсеньор", — он тихо рассмеялся. — А теперь пойдемте к ней.
По залитому солнцем коридору они прошли к гостиной. Священник распахнул дверь и ликующе объявил: — Petite, к тебе посетитель. — Он отступил, пропуская Эйвона, после чего на цыпочках вышел и неслышно притворил за собой дверь.
— И все-таки Бог милостив, — прошептал де Бопре и засеменил обратно в кабинет.
Леони сидела у окна, на коленях у нее покоилась раскрытая книга. Глаза девушки были устремлены вдаль, туда, где мягко шелестели луговые травы; на щеках отчетливо виднелись следы слез. Леони словно не слышала, что в комнату кто-то вошел. Внезапно совсем рядом раздался до боли знакомый голос:
— Ma fille, что все это значит?
Леони вздрогнула, обернулась и в следующую секунду сорвалась с места с ликующим воплем.
— Монсеньор! — Смеясь и плача, она припала к ногам его милости.
Эйвон ласково провел ладонью по огненным волосам.
— Разве я не говорил, ma fille, что не намерен тебя терять. Тебе следовало довериться мне, дитя мое. Ты же сбежала самым возмутительным образом.
Леони поднялась.
— Монсеньор, я понимаю… Я не могла… Это было невозможно… О, Монсеньор, Монсеньор, зачем вы приехали?
— Чтобы забрать тебя, дитя мое. Зачем же еще?
Она покачала головой.
— Ни за что! Я не могу! Я прекрасно знаю, что…
— Присядь, дитя мое. Я тебе столько должен рассказать. Ну что ты плачешь, ma mie? — Эйвон поднес палец к губам, в голосе его зазвучала нежность. — Незачем так расстраиваться, mignonne. — Он заставил Леони сесть на диван и сам устроился рядом, по-прежнему не выпуская ее руки. — Дитя мое, ты вовсе не внебрачный ребенок и даже не крестьянская дочь. Ты, как я и считал с самого начала, Леони де Сен-Вир, законная дочь графа де Сен-Вира и Мари де Лепинасс.
Леони недоуменно смотрела на него.
— Мон… Монсеньор? — беззвучно шевельнулись мягкие губы.
— Да, дитя мое, именно так. — Его милость вкратце изложил историю.
Леони, приоткрыв рот, внимала рассказу. Эйвон замолчал, и в комнате на несколько минут воцарилась тишина.
— Так, значит… значит… я благородного происхождения! — наконец вымолвила девушка. — Я… Это правда, Монсеньор? Это правда?
— В противном случае, я не стал бы ничего тебе рассказывать, mignonne.
Леони медленно встала и так
же медленно закружилась по комнате.
— Я дворянка! Я мадемуазель де Сен-Вир! Я могу вернуться в Париж! Монсеньор, мне кажется, я сейчас заплачу!
— Настоятельно прошу тебя не делать этого, ma fille. Прибереги слезы для моей следующей новости.
Леони остановилась и с тревогой взглянула на Эйвона. Лицо ее побледнело.
— Я должен сообщить тебе, дитя мое, что твой отец мертв.
На щеках снова расцвел румянец.
— Vraiment? — страстно выдохнула она. — Вы его убили, Монсеньор?
— Мне очень жаль, дитя мое, но убил его не я. Я вынудил его совершить самоубийство.
Леони снова опустилась на диван.
— Расскажите! — потребовала она. — Пожалуйста, расскажите, Монсеньор! Когда он покончил с