Библиотека

Дьявол и паж стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

А что с ним такое?

— Он такой маленький и такой жирный, а нос у него так блестит! Когда он вам кланялся, Монсеньор, я испугался, что он вот-вот лопнет!

— Какое ужасное предположение, дитя мое. Похоже, у тебя мрачное чувство юмора.

Леон довольно рассмеялся.

— Знаете, Монсеньор, — пропыхтел он, энергично перепиливая утиный хребет, — до вчерашнего дня я ни разу не видел моря! Оно прекрасно, но в какой-то момент мои бедные внутренности взбунтовались. — Леон красноречиво взмахнул руками.

— Мой дорогой Леон! По правде говоря, у меня нет ни малейшего желания обсуждать сейчас манеры твоих драгоценных внутренностей. Боюсь, их прискорбное поведение придется мне не по душе.

— Мне тоже не понравилось, как повели себя мои несчастные кишки, Монсеньор! Но я справился с ними: стиснул зубы и не позволил, чтобы блюда, которые мы с вами отведали в Кале…

Эйвон стукнул веером Леона по пальцам.

— Я прошу тебя помолчать, дитя мое.

Леон обиженно потер руку.

— Да, Монсеньор, но…

— И не спорь!

— Хорошо, Монсеньор. Я и не думаю спорить. Просто я…

— Мой дорогой Леон, ты несносен! Ты становишься крайне назойливым.

— Я пытаюсь объяснить, Монсеньор, — с достоинством возразил Леон.

— Тогда потрудись этого не делать. Прибереги силы для утки.

— Да, Монсеньор. — Леон с удвоенной энергией принялся пилить исполинское существо. Через минуту он снова поднял взгляд. — Когда мы начнем собираться в Лондон, Монсеньор?

— Весьма оригинальная форма вопроса! — заметил его милость. — Мы начнем собираться, как ты изволил выразиться, через час.

— Тогда можно мне прогуляться после трапезы?

— С прискорбием вынужден тебе отказать. Я хочу с тобой поговорить.

— Поговорить? — эхом отозвался Леон.

— Ты находишь это занятие чересчур экстравагантным? Я должен сообщить нечто очень важное. Что стряслось на этот раз?

Леон оставил утку в покое и теперь с явным отвращением взирал на черный пудинг, призывно подрагивавший студенистыми боками.

— Монсеньор, это… — Леон презрительно ткнул пальцем в пудинг. — Порядочные люди такое не едят!

— Он тебя чем-то не устраивает?

— Всем! — последовал уничтожающий ответ. — Сначала мне сделалось дурно на корабле, а теперь эта жуткая штука! Как вы ее называете… пудинг? Voyons, подходящее название. На редкость омерзительное словечко! Монсеньор, вы не должны этого есть! Если вы проглотите хоть крохотный кусочек этой мерзости, то с вами…

— Я попросил бы тебя воздержаться. Вполне достаточно, что ты сообщил о манерах своих собственных внутренностей, дитя мое. С тобой, конечно, обошлись чудовищно, но постарайся об этом забыть. Лучше отведай сладкого.

Леон ухватил галету и принялся остервенело грызть творение британского кондитера.

— В Англии все едят эту гадость, Монсеньор? — спросил он, опасливо поглядывая на пудинг.

— Постоянно, дитя мое.

— В

таком случае, я думаю, нам не стоит здесь задерживаться надолго, — твердо сказал Леон. — Я уже сыт.

— Тогда подойди сюда. — Его милость устроился на дубовой скамье у камина. Леон послушно примостился рядом.

— Да, Монсеньор?

Эйвон повертел в руках веер. Лицо его посуровело. Леон ломал голову, чем он мог обидеть хозяина. Внезапно его милость ухватил Леона за руку.

— Дитя мое, пришло время положить конец той маленькой комедии, которую мы с тобой разыгрываем. — Он замолчал, наблюдая, как огромные фиалковые глаза расширяются от недоброго предчувствия. — Мне очень нравится Леон, дитя мое, но пора ему превратиться в Леони.

Маленькая ладонь задрожала.

— Монсеньор!

— Да, дитя мое.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.