Диомед, сын Тидея стр. 302
Алкмеонид! Ишь, герои-разгерои нашлись, без вас не додумались бы!..
– Ну, хоть бы шумнуть!..
– Я вам шумну! И не переглядываться. И зубы не скалить. Без меня полезете – уши оборву!
– Ну что-о ты-ы, дядя-я! Мы-ы послушны-ые-е-е! Мы-ы хоро-о-ошие-е-е!
– Я... Ладно, скажу, Тидид. Накаркал я, дурак!.. Сегодня Малыш поднялся на стену, возле Скейских ворот...
– Удивил, Одиссей! Я тоже ночью поднимусь – только возле Хеттийских.
– Ты что, не понимаешь, Диомед? Он просто взлетел – как птица. А стена там – лестницы не достают! И никто даже не удивился! Это – все...
– Не все, Лаэртид. Бог родится, если кто-то из нас сперва попробует крови человеческой. Если ему принесут жертву – или он сам сделает это. И уж потом...
– Ты... Ты и это знаешь, Диомед? Ты знаешь об ЭТОМ?!
– Убьешь меня, Любимчик?
– Нет... Не смогу. Пока...
Закат над Троадой, закат... Красный, словно упившийся нашей кровью, лик Гелиоса медленно опускается в потемневшее море. Вот сейчас коснется горизонта, замрет на миг, сольется с пылающим отсветом на воде...
И я вновь, в который, бессчетный раз, понимаю – это и есть дом. Мой дом. Мне некуда возвращаться. И нам всем – некуда. Тешит себя Любимчик мечтою о козьей Итаке, не спит по ночам, вспоминает. Счастлив он, Одиссей Лаэртид. У него осталась хотя бы мечта!
...Двенадцать лет, о боги!
Нас не ждут. Нас забыли, мы призраки, выходцы из Тартара. Там, за морем, не родина, не Эллада – там Поле Камней. И только здесь, на залитой кровью земле, – Дом,
И даже если призраки захотят вернуться, их не узнают, не пустят на хранимый богами порог отчего пристанища. Вернемся уже не мы. Вернусь не я...
После Армагеддона не будет ничего.
НИЧЕГО...
Хайре, Гелиос Гиперионид, приходи завтра, только молчи, не говори, что там за морем, в нашем покинутом доме. Нам, теням в Аиде, незачем знать это! Хайре!
– Горек глоток из чужого колодца!
Хей-я! Хей-я!
Тленом разит запах хлеба чужого!
Хей-я! Хей-я!
Солнце чужое огнем обжигает!
Хей-я! Хей-я!
Небо чужое – могильные плиты!
Хей-я! Хей-я!
* * *
Клятвы нужно соблюдать. И соблюдать точно: от слова до слова – и слово в слово. Вот, например, поклялся я на алтаре Зевса Листия, что и глядеть на соседскую жену не стану. Завязываем мы с нею, значит, глаза...
– Садись, Диомед, тут скамейка.
А можно и глаз не завязывать. Черная тьма вокруг, недвижная, глухая. Все окна завешены тканью тяжелой, все двери. А как иначе? Повелел Приам, козел старый, чтобы никто из мужей троянских с врагами без его дозволения не виделся.
Делать нечего – поклялись: НЕ ВИДЕТЬСЯ.
– Только имей в виду, Тидид: ты этим путем прошел, но ваше войско мы не пустим. Мы – не предатели!
Соблюдает Гелен Прорицатель клятву – слово в слово соблюдает. Не видит он меня – одна тьма вокруг.
Мы – тьма. И я – тьма.
Дышит темень, покашливает. Да не на один голос.
– Кто с тобою, Гелен?
...А вообще-то неплохо! Кто где, а я – уже в Трое. И не просто в Трое – на самом Пергаме-акрополе. Протяни руку – Приама-ванакта за бороду его козлиную уцепишь!
– Я буду говорить только с тобою, Прорицатель!
И снова дышит черная