Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 304

Размер шрифта
-
+
Тема

нашелся! Постой-ка...

– Точно! Неделю назад, у лагерного частокола...

Замер я, застыл, забыв на миг даже, где я – и с кем. Троянская стрела перебила мне кость, когда Гектор прорывался к нашим кораблям... А я даже не хромаю!

– Эней, а... а ты?

Ведь я знаю, что такое удар копья в бок!

– Зажило, – равнодушно бросил он. – Давно уже...

То ли сырость, то ли холодный пот на лбу... У людей такого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

...И снова никто даже не удивился.

Тьма внезапно пахнула жаром, кипящая чернота забила горло.

– Пойдем, Диомед, рассвет скоро... Тут еще один поворот. А потом...

Не успел договорить Анхизид. Сгинула тьма. Расступилась. Неровный желтый огонек...

– Тс-с-с-с...

Мы прижались к стене, превратились в мокрый осклизлый камень. Я привычно потянулся к рукояти меча... Пусто! Ах ты, Гадес, внизу, у стен, оставил!..

...Неровный желтый огонек был уже совсем рядом. Из дрогнувшей темноты медленно проступило лицо.

Старое.

Страшное.

Знакомое...

Худая сгорбившаяся старуха медленно прошла мимо нас, даже не заметив. Бронзовый светильник дрожал в узловатых пальцах, желтые огоньки плясали в пустых, подслеповатых глазах. Призрак Елены исчез во тьме...

...И это все – ЭТО ВСЕ! – из-за НЕЕ?!!

– Хворает бедняжка, – сочувственно вздохнул Эней. – И ночами не спит...

...Маленькая женщина в легком голубом гиматии стояла на ступенях. Ветер играл золотистыми волосами...

Раскрылись рты, выстрелили жарким потом ладони, звякнул о камень чей-то венец, с головы соскользнувший.

...Маленькая женщина улыбнулась, кивнула, чуть поправила золотые пряди...

На пустой улице я долго глотал свежий ночной воздух. Как хорошо выйти из Аида... Если бы еще не этот заботливый рядом! И если бы этот заботливый хотя бы помалкивал!., .

– Мама не понимает, Диомед, – за что? Почему ты...

Я только отмахнулся. Да при чем здесь наши мамы?.. И тут только дошло... Его МАТЬ не понимает. ОНА не понимает!

– За что ты ЕЕ так ненавидишь? ОНА мне все рассказала, Тидид. Та девушка, твоя девушка, умоляла МАМУ забрать ее. Умоляла! Жребий бросали трижды, и каждый раз...

Захотелось схватить его – ЕЕ сына – за горло. Захотелось завыть, заорать...

– Ты... Ты ее очень любил, да? Я... Я так сочувствую тебе, Диомед! Это.. это ужасно!

Эней Анхизид плакал... Разжались пальцы, стиснутые в кулак.

...В эту ночь небо над Троей было самым обычным. Терлись о Гиперборейскую звезду наивные Медведицы, грели друг другу бока эфиоп Кефей и Кассиопея-царица, грозно вздымал палицу дядя Геракл, с неслышным лаем гонялись друг за другом Псы... Белое око Афродиты горело над самым горизонтом. Туманился взгляд Пеннорожденной, словно и ОНА вытирала слезы.

Не понимала...

А долго ли плакала

мама – моя Мама! – над теми, чья кровь окропляла ЕЕ алтари? А долго ли плакал я над Уастис, царевной ливийской? Да вспомнил бы я о ней, если б остался... стал Дамедом-давусом?

МЫ не понимали...

– Чего такие веселые, а?

Серый рассвет, еще неуверенный, робкий. Над предгорьями Иды – серое пустое небо. На серой лесной дороге – сонные гетайры (всю ночь меня прождали у тайной тропы)... и два ухмыляющихся орла.

Екнуло сердце.

– Басилей Киантипп Эгиалид! Басилей Амфилох Алкмеонид!

– Здесь, ванакт!

Руки на бедрах, ноги на ширине плеч. В глазах даймоны пляшут, радостные.. наглые.

Пора было возвращаться в лагерь. Троянским дозорным незачем видеть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.