Диспноэ стр. 302
предыдущими тремя.
Ведьма вновь завизжала, и Лиза, не выдержав, прикрыла уши руками. Пленница кричала и выла, плакала и извивалась, но не могла освободиться от боли, что терзала тело.
– Продолжим? У меня есть еще десяток ножиков и много ладана. Не желаешь водички с ним? Говорят, вкусно и, м-м-м, обжигающе.
Алан откровенно глумился, противостоя ненависти в глазах ведьмы. Он держался расслабленно, в то время как Воронцов напоминал взведенный курок. Вот-вот выстрелит.
– Ну же, сука! Что ты знаешь об убийствах золотых дворян?! – рявкнул он и схватил ведьму за горло. Терпению пришел конец.
Она прекратила стенать и замолчала, воззрившись на Воронцова глазами, полными слез боли.
– Ничего тебе не скажу, отродье волхвов, – просипела ведьма и демонстративно сжала искусанные до крови губы.
– Давай поспорим, что твое решение изменится?
С этими словами Алан выверенными движениями метнул в тень ведьмы еще пять ножей. Тем временем Воронцов сжимал ее горло, а Лиза с ужасом слушала отчаянный хрип боли. Тело ведьмы билось в конвульсиях, глаза закатывались, но Воронцов то и дело встряхивал ее, не позволяя потерять сознание.
– Дайте… мне… умереть, – наконец взмолилась ведьма, обезумев от боли. Ее взгляд окончательно расфокусировался. Казалось, она смотрела внутрь себя.
– Не-е-ет, милочка. Ты будешь жить долго и несчастливо за сговор с Ульяной. Но сначала все нам расскажешь. – Алан казался удовлетворенным. Наконец-то пытка подействовала.
– Я… не могу… рассказать. Клятва… Умру, если скажу… где она.
– Говори, сука, что знаешь о жертвах! – с силой встряхнул ее Воронцов.
– Дворяне… молодой Круг… он мстит всем им… и главе. Хочет… забрать… славу себе. – Ведьма задыхалась от боли и хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.
Лиза заметила, как сжалась рука Воронцова, и поспешно схватила его за плечо.
– Не задуши ее, – прошипела она.
– Это было бы слишком просто, – отмахнулся он, даже не обернувшись на Лизу. – Говори, кто следующий?
– Я… я не знаю, как его зовут, – просипела ведьма. – Он… певец…
Воронцов замер, замерла и Лиза. Тимур Агеев.
Концерт уже послезавтра… Вернее, даже завтра. Лиза была уверена, что Агеева заставят задохнуться или непосредственно перед концертом, или прямо на сцене. Тварям, разрушающим Круг Воронцова, по душе показуха, а что может быть громче, чем смерть звезды первой величины прямо во время концерта?
– Говори, кто предатель в Круге? – зарычал Кирилл и сжал горло ведьмы так сильно, что та захрипела и забилась в его хватке.
– Не… могу… – просипела она и беззвучно заплакала.
– Не сможешь, даже если я найду твоего сына? – беззаботно поинтересовался Алан, и в заплаканных глазах ведьмы мелькнул откровенный, ничем не прикрытый страх.
– Не надо… Сделайте что хотите. Убейте меня. Не троньте его… – захныкала она, когда Воронцов ослабил хватку на горле. – Я не смогу сказать… не откроется рот. Молю вас, не трогайте его.
– А какая смелая была, пока я не вспомнил о ребенке, – усмехнулся Алан. – Ладно, не бзди. Я сам – считай, что отец. Не в моих принципах трогать детей.
– Я вызываю группу, – сказал Кирилл, отпустив ведьму, и потянулся к телефону.
Связи в доме Алана не было, о чем он, похоже, благополучно забыл.
– Вызывай хоть черта лысого, но во двор я их не пущу. Выведу нашу Машулю за ворота, забирайте ее оттуда. Нечего шавкам вашего Управления