Библиотека

Дни стужи стр. 118

Размер шрифта
-
+
Тема

кулаками.

Стерегли Столяровых двое.

Сторожам наказали смотреть зорко, членовредительства не допускать, поскольку вопросы к купцу у нанимателей еще оставались. Какие – наемники не спрашивали. Стеречь оставили тех, кто помоложе, в делах еще особо не участвовал и долю имел поменьше. Пусть, мол, обкатываются.

– От двери отойди, – крикнули снаружи, и Столяров послушно отошел.

Вошел один охранник, второй остался снаружи. Вошедший стоял правильно, чуть в стороне, чтоб, ежели что, сразу захлопнуть дверь. Короткое копье смотрело наконечником точно на купца.

– Жене… плохо, – глухо выдавил Столяров. Плечи его снова опустились, руки безвольно повисли.

Охранник подошел к матрасу, нагнулся, осторожно потряс завернутый в одеяло сверток.

– Эй… Эй, ты что там?

Тело было расслабленно-неживым, тяжелым… Мертвецов наемник, несмотря на молодость, повидал достаточно.

– Да чтоб тебя, – прошипел он, вставая на колени рядом с закутанным телом.

Взялся за край одеяла, потянул.

И даже не почувствовал, как остро заточенная щепка вошла в глаз, пробила мозг и скрежетнула по кости.

Столяров вылетел из камеры одним прыжком. Почувствовал что-то неудобное, мешающее в животе.

Стало горячо. Взревел. Ударил человека с копьем головой о стену раз.

Другой.

Третий.

Отпустил обмякшее тело.

Повернулся к жене. Что-то все равно мешало, и было очень больно и горячо.

Копье пробило живот наискосок, стальное жало вышло из бока, торчало окровавленным птичьим клювом.

Купец устало сел, привалившись к стене так, чтоб древко не упиралось.

Посмотрел на жену.

– Ты иди. Иди за Маришенькой.

Помолчал, всхлипнул:

– Раньше надо было старому дураку…

Женщина сняла с пояса убитого нож, неумело, но крепко сжала рукоять и ушла.

* * *

Якут молча смотрел на чашу.

Казалось, он не делал ничего, но Иван понимал, что именно исходящая от него незримая сила до сих пор не дала вихрю нащупать в чаше точку Воплощения.

Битва продолжалась. Порождения пространств и разумов бились уже не за право воплощения. За само существование Многомирья, за право быть в нем.

Гигантские змеи, выросшие из-за

спин многоруких воинов, вознеслись в облака тех миров, где обитают боги, и обрушились на призванную иноком дружину.

На их пути встал старец в снежно-белых одеждах. Раскинул руки, подставляя широкую грудь с сияющим крестом, и твари остановились, закружили, забили хвостами, не в силах его коснуться.

Рядом с Медведем возник и пошел, деревянным посохом отбивая удары многоруких воинов, высокий человек в длинной шубе. Он рос, высился, превращаясь в великана, возложил руку на голову Медведя, и зверь взревел, встал на задние лапы и разорвал одного из многоруких. Его тут же обвила гигантская змея, и духи-звери покатились по облачной тверди, терзая друг друга.

– Ваня, чаша, – шепнул Якут. Раскинув руки, Шаман чуть шевелил пальцами, словно жонглировал чем-то невидимым.

Он коснулся Ивана, и они вознеслись над схваткой, оказались совсем рядом со смерчем, в котором все яснее проступали очертания существа, и были эти очертания настолько чужды этому миру и страшны, что у Ивана закружилась голова.

– Чаша, Ваня, – повторил Якут, – надо разбить чашу. Иначе долго не протянем. Я дам тебе время.

И Якут обнял смерч.

Этого не могло быть, смерч накрывал уже весь мир, поглощал его, и лишь там, внизу, где кипела битва, сверкали искры оранжевого и бело-серебристого света.

Но старый шаман смог.

Он держал вихрь, не давая закручиваться и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.