Дни стужи стр. 54
из этих окон рвались языки бледно-голубого пламени, поедавшего беспомощных ополченцев и порубежников, которых отправили на зачистку нехорошего места. Сам он тогда был зеленым новичком, и его с другими такими же несмышленышами поставили в третье кольцо оцепления. Которое очень скоро стало первым.
Он помнил гулкую тишину темных залов, шепот, доносившийся откуда-то из-под потолка, и мелькающие перед глазами картины этих же залов, но светлых, полных людей в странной одежде. Открывались стеклянные двери магазинчиков и лавочек, и оттуда выходили тонконогие женщины, увешанные разноцветными пакетами, мужчины в неудобных коротеньких брюках, обтягивающих хилые ноги, негромко разговаривая, шли куда-то, люди стояли на невиданных серебристых лестницах, везущих
их то вверх, то вниз. Призрачный мир казался волшебным, только лица людей почему-то были озабоченными, сумрачными или злыми.
Он помнил, как мир прошлого мелькнул и исчез, как ударил в нос запах гари и вскрикнул шедший позади вязальщик. Стас успел выставить меч и скрещенный с ним посеребренный боевой нож, проклиная себя за невнимательность.
Они проходили этот дом-город этаж за этажом, оставляя позади трупы нелюдей, безумцев, потерявших человеческий облик, и своих товарищей.
А когда все закончилось, он вывалился из проклятого здания в душную ночь, встал и, подняв лицо к истекающему звездами небу, заплакал…
– Стас, говорю, правда, что ты там был? – видать, попутчик спрашивал не первый раз.
– Да, был, – коротко ответил Стас и снова замолчал, провожая взглядом исковерканное здание.
Чем ближе был штаб порубежников, тем оживленнее становились улицы, развалины сменились жилыми домиками, все реже попадались сгнившие остовы древних машин, и вот впереди показались массивные стальные ворота с красной звездой в центре. И звезда, и ворота остались от старых времен – ничего им не сделалось. Когда-то здесь стояли другие люди, охранявшие другой мир, – и ушли на покой. Их место заняли новые порубежники. Уважение к тем, кто был ранее, – осталось.
Сбоку от ворот виднелась небольшая каменная пристройка с основательной железной дверью.
Спрыгнув с саней, Стас попрощался с новым знакомцем и пошел к проходной.
«Вот и мне приходится пропуск получать, – весело подумал он, – как настоящему отставнику».
Впрочем, Стас не думал, что с пропуском возникнут проблемы.
* * *Знакомый запах Стас учуял, не успев подняться на третий этаж. Лестницы в длинном, протянувшемся вдоль всего двора, здании так и оставили старые – еще из того мира. Выщербленные, покрытые неимоверно выцветшей ковровой дорожкой, они стали одним из символов московских порубежников. Над штабными лестницами беззлобно посмеивались, о том, насколько истерты ступени, рассказывали у походных костров, но и шутили и рассказывали, уважительно покачивая головами, – тот, кто хоть раз был в штабе, видел натеки расплавленного камня на ступенях и пулевые отметины. И, глядя на эти натеки, люди вспоминали, как отбивали первые порубежники здание у жрецов Единого Темного.
И вот уже много лет все, кто попадал на третий этаж, для чего надо было пройти через несколько постов охраны, явных и тайных, встречали аромат трубочного табака знаменитой трубки-носогрейки Старшого.
Легендарный начальник порубежников Республики Московия с последней встречи не изменился – остался кряжистым, почти квадратным, с намертво въевшимся кирпично-красным загаром и манерой потирать широкой ладонью наголо выбритую голову.
Сейчас Старшой яростно тер затылок, морщил нос и непрерывно сопел трубкой, заполняя комнату клубами синеватого дыма.