Дни стужи стр. 55
Стас сидел в гостевом кресле в углу кабинета и молчал.
– Ну не мотай ты мне нервы, Стас Григорьич! Не моя это светлая мысль была – проверять тебя с Иван Николаичем!
– А я что, я ж молчу, – выдержав паузу, смиренно отозвался Стас. – Я ж понимаю. Я ж кто теперь – отставник. Гражданский. Деньгу зашибаю. Сам бы себя проверил.
Старшой взвыл и грохнул ладонью по столу. Стол крякнул и покосился.
– А я к тебе в гости пришел. Повидать. Посоветоваться, – так же смиренно продолжил Стас, преданно глядя на Старшого.
Старшой посопел трубкой, обошел стол, упал в свое старое продавленное кресло и откинулся, вцепившись руками в край столешницы.
– Хорош юродствовать. Знаю я тебя. Посоветоваться он пришел. Когда ты советовался? Жилы ты пришел из меня тянуть, – и, вздохнув, сдался: – Что уж там, имеешь право. Валяй!
Стас молчал, прикидывал. Ясно было, что Старшому эта история не нравилась. Но человек он служивый, связан не только присягой, но и множеством явных и тайных договоренностей, отвечает за своих людей, кому-то должен услуги, а на кого-то и зуб точит…
Спрашивать Старшого следовало осторожно. Служебную тайну он никогда не выдаст и лишнего не скажет.
Если, конечно, не почувствует явной подставы и угрозы для службы и тем более для безопасности республики.
– Ты что такой бешеный, Старшой? – спокойно спросил Стас, наконец вытаскивая из кармана коробку «Боярских». – Я вот сижу, – он улыбался, – слова худого не говорю. Я ж понимаю, служба есть служба. Нужно было меня проверить, ты и послал Федула. Убедился, что мы чистые?
И сам ответил:
– Убедился. А раз убедился, скажи мне, что все-таки происходит? Из-за чего такой сыр-бор? Понимаю, убийства с лютым чернокнижием – это дело из ряда вон и вы им заниматься просто обязаны. Но чтоб вместе с «соседями», да еще и с майором, от которого какой-то тайной службой за версту несет… Да еще и с иноками Особого приказа за компанию… Словом, – Стас подался вперед
и проговорил, четко выговаривая каждое слово: – я тебе скажу, о чем мы с купцом беседовали, а ты мне честно ответишь, в какую хрень мы с Ваней вляпались.
* * *Говорят, Таганка какой была раньше, до События, такой и осталась. Кривые улочки, стискивающие прохожих меж сумрачных стен, за которыми шла тихая, тайная, безумная и жестокая жизнь. Слухи, легенды, шепотки… Провалы подворотен и маковки древних церквей, равнодушно взирающих на суету внизу. И постоянное ощущение взгляда в спину.
Таганка с ходу давала понять незнакомцу, что он здесь чужой. И только от сообразительности гостя зависело, выберется он живым или так и канет в переулках, которых нет ни на одной карте.
Иван тронул возницу за плечо и, расплатившись, спрыгнул на тротуар. Случайный наблюдатель подумал бы, что он плутает по переулкам, не зная дороги, пытается выбраться в знакомое место, найти хоть какие-то знакомые приметы. Но он помнил каждый поворот, каждую выбоину на стенах, каждую трещину на тротуаре.
Шагнул в арку, ведущую во двор, и шаги гулко забухали под низким сводом. Следом нырнули двое – с характерной разболтанной походкой, в низко надвинутых на лбы мохнатых шапках и коротких полушубках. В таких и убегать, и драться удобно. Парочка ускорила шаг, догоняя ничего не подозревающую жертву. Глазами они уже