Дни стужи стр. 53
Наведаться к порубежникам получилось только к полудню. Сначала Стас отправился проведать полоза, дать скотинке тепла и ласки. Полоз умильно жмурился и напоминал помесь кошки с огромной ящерицей. На сердце даже потеплело, и, уходя, Стас потрепал животинку по черной чешуйчатой шее.
Неторопливо поднявшись по огромным, не чищенным с начала зимы ступеням, Стас вышел на Северянинский мост.
Здесь Ярославский тракт превращался в широкий Московский проспект, вливался в Москву под шорох полозьев и поскрипывание колес, гомон и ропот, конское ржание и посвист полозов. Даже ночью тракт не смолкал – в Москву и из Москвы везли товары и письма, торговые договоры и секретные бумаги, и еще неисчислимое множество вещей, которые нужны для жизни огромного торгового города.
Стас перебежал через мост и неторопливо пошел по обочине, дожидаясь подходящей повозки. Вскоре с ним поравнялись открытые сани, которые тянула пара поджарых темно-коричневых полозов, укрытых попонами со знакомым знаком. Управлял санями крепкий чернявый мужик в форме порубежника и лихо сдвинутой набок огромной мохнатой шапке.
– Здорово, воин! – гаркнул Стас.
Возница даже не вздрогнул. Повернул неторопливо голову, сощурился, оглядывая Стаса.
– И ты здрав будь. Пошто кричишь?
– В попутчики напрашиваюсь. Ты ж к порубежникам московским едешь? Довези, будь другом.
Мужик в санях все так же внимательно смотрел на Стаса, и тот сделал шаг к саням.
– Стас Хромой? – коротко спросил вдруг возница.
– И так называют, – коротко усмехнулся Стас, – а вот тебя я не знаю.
– Игорь. Из ярославских я. Садись, довезу, – кивнул он на место рядом с собой.
Усмехнувшись, Стас легко забрался в сани, уселся, расправляя полы шубы.
– А ведь ты меня по Уставу подвозить не должен. А ну как я двойник? Или морок наведенный.
– А на то у меня разных штук интересных хватает, – улыбнулся Игорь, – да и видел я тебя… правда, давно. Я тогда молодой совсем был. Но тебя запомнил.
В Ярославле Стас действительно бывал не раз, но всех тамошних порубежников, конечно, не знал. Тем более если парнишка был совсем молодой.
По дороге болтали о всякой всячине. Стас обратил внимание, что службы ярославец вообще не касается. И правильно, в общем. Незачем отставнику, хоть и из своих, в дела службы лезть. Но все равно – неприятно кольнуло, хотя уйти в отставку он решил сам, его еще и остаться просили.
Болтать попутчики болтали, но по сторонам смотрели.
У обоих это уже стало второй натурой, и они, не отвлекаясь от разговора, внимательно оценивали каждого встречного, замечали любое шевеление в развалинах гигантского сооружения, составленного из великанских кубов. Стас знал – до События здесь был целый город из магазинов, трактиров и прочих увеселений.
Кое-где на фасаде и сейчас виднелись буквы, когда-то составлявшие название, но сложить их в слова не получалось.
Когда-то передние стены этих кубов были стеклянными, но стекла вылетели еще в момент События, лишь кое-где поблескивали в лучах зимнего солнца прозрачные иглы. В глубине заваленных снегом залов мелькали призрачные, на границе видимости, тени. Стас почувствовал, как напрягся возница. Только когда миновали развалины, Игорь заговорил:
– Сколько тут проезжаю, каждый раз мурашки по коже.
Место действительно было глухое и нехорошее. К счастью, если не лезть внутрь, то риск нарваться на неприятности минимальный. Но это сейчас.
Стас помнил, как