Дочь дракона стр. 112
какое-то время помолчал.
— Помнишь, мы рассказывали, что не все, кто рождаются от дракона, становятся драконами?
— Вы говорили, не все проходят инициацию горы, и еще, что не всем создают для этого условия.
— Запомнила! — почти восхитился Исам. — Правильно. Драконами становятся сильнейшими. И инициацию не все переживают. Поэтому допускают к ней не всех.
— А как можно не допустить дракона к инициации? — не поняла я.
Исам покраснел. Затем я тоже покраснела.
— То есть, то есть не все сохраняют девственность до инициации? — догадалась я.
Исам кивнул.
— Поскольку инициацию переживают только сильнейшие, для тех, кто, есть риск, что не переживет ее, создают специальные условия…
Дальше дракон забормотал что-то невнятное о священном акте единения, таинстве, соитии и слиянии…
— Так, — голосом, не предвещающем ничего хорошего пробормотала я. — Значит, тех, кто потенциально не готов стать драконом, ловят на сексуальный крючок?
— Да, — коротко ответили мне, выдохнули и потупились. — Драконы отличаются темпераментом. Очень отличаются…
— Но ведь это подло! — вырвалось у меня.
— Это гуманно, — не согласились со мной. И напомнили: — Не все переживают инициацию.
Оттого, что мне это только предстоит, я поежилась.
— Исам, — тихонечко так позвала, но меня услышали.
— Это очень больно? Очень страшно? Ну, инициация эта…
Мне не ответили. Вместо этого дракон поднялся с земли и пересел на бревнышко рядом со мной. И обнял за плечи. Так нежно-нежно и вместе с этим ощутительно. Я ему голову на плечо положила и вздохнула. Ведь понятно сразу стало, что и больно, и страшно. Только сейчас это все таким нереальным показалось. Реальными были только эти объятия, которые, казалось, могли защитить от всего мира. Нежные. Надежные. Какие-то родные очень…
Какое-то время мы молчали. Ни одному из нас не хотелось нарушать тишину.
Потом мое любопытство (чтоб его!) опять не выдержало.
— Исам, так значит, ты понял, что у меня внутри этот… дракон, когда нас из моего мира в этот перекинуло? Прямо к этой горе?
— Почти, — ответил Исам. — Вообще меня под тем деревом осенило. Помнишь? На озере фей?
Я помнила.
И кто-то тоже помнил, потому что залился краской чуть ли не больше меня.
— Ты тогда еще сказала, чтобы я… ну, что ты… ну, что ни с кем еще, — замялся дракон.
А я так медленно голову с его плеча подняла.
— Да, — говорю. — Сказала. А ты — что? Сомневался?
Кто-то угрожающих (и весьма красноречиво) ноток в моем голосе не уловил. А зря.
— Я тогда, как понял, что мог тебя дракона лишить, чуть разума не лишился, — поведал Исам. — Таким подлецом себя почувствовал. Ведь если бы ты сказала чуть позже… Я бы… Подозреваю, что остановиться бы не смог. Я Кеншину рассказал, что ты — дракон. Понадеялся на его благородство, дурак…
И Исам посмотрел на меня так виновато-виновато, по-прежнему не замечая, что кто-то изменился в лице.
— Так значит, ты не подозревал о моей невинности? — спросила я и кто-то тон, кажется, заметил, потому что заморгал часто. — Значит, думал, что я… Что я… Что каждому это вот предлагаю?!
Некстати вспомнилось за каким занятием Исам нас с Кеншином застал и стало совсем тошно.
А потому в следующий миг в голову дракона полетела чашка (из которой чай был уже выпит, а жаль), а еще в следующий —