Дон Жуан стр. 160
— все же
Он был на сорок дней ее моложе.
52Она была еще в годах таких,
Когда об этом говорят открыто
Всем любопытным, отсылая их
К разрядным книгам предков знаменитых.
Из побуждений дружески простых
Она под материнскую защиту
Взяла Жуана, искренне гордясь.
Что хоть на месяц раньше родилась.
53Ей было далеко еще до года,
Который, как давно известно всем,
Плотиною поставила природа
Для возраста красавиц: двадцать семь!
Достигнув рокового перехода,
Потом уже не движется совсем
Седое Время — и на все расспросы
Молчит и ждет, оттачивая косу.
54Она была беспечно далека
От зрелости и прочих неприятностей,
И ежели держалась свысока,
То лишь затем, что так велела знатность ей.
Я намекну — беда не велика,
Не повредит такая аккуратность ей:
От двадцати семи отнимем шесть
Вот вам лета миледи все как есть.
55В шестнадцать лет она явилась в свете
И вызвала немало восхищений:
Как Афродиту, свет ее заметил
В блестящей пене шумных развлечений;
А в восемнадцать ей расставил сети
Любезный Гименей — лукавый гений,
И, будучи от Евы рождена,
Адама осчастливила она.
56Потом она сияла и царила
Без перерыва три зимы подряд
И, как за нею сплетня ни следила,
Ни слова не сказала невпопад,
Ни одного faux pas не совершила.
За этот срок, однако, говорят,
Уже имела леди Аделина
И выкидыш, и маленького сына.
57Ее, как рой веселых мотыльков,
Скопленье светских франтов окружала,
Но ни на миг ей не смутило кровь
У мотыльков ведь не бывает жала;
Быть может, вера в «высшую любовь»,
Быть может, гордость, — что — то ей мешало.
Не все ль равно, раз женщина честна,
Какую цель преследует она?
58Противно о «мотивах» говорить;
Так созерцать противно нам бутыли,
Из коих — по ошибке, может быть,
Хозяева тебя не угостили;
Противно мимо стада проходить,
Когда оно вздымает тучи пыли;
Противно, если пэры
трону льстят
И восхваляет трон лауреат.
59В корнях причин не стоит разбираться:
Кому охота землю разрешать?
Позвольте нам листами любоваться,
А желудь, жизнь им давший, забывать!
Печально сутью дела заниматься
И тайные пружины открывать:
«Все страны управляются прескверно!»
Сказал однажды мудрый Оксеншерна.
60Итак, миледи охраняла честь
Графини и невинного Жуана.
(Он мог, пожалуй, сразу не учесть
Опасностей подобного романа!)
У всех народов свой обычай есть,
А нашим щепетильным англичанам
Присуще согрешивших не щадить
И сразу репутации клеймить.
61Сперва милледи меры обсуждала,
Как роковой ошибке помешать;
Ведь в простоте души она не знала,
Что никогда не нужно ограждать
Невинность — ни с костра, ни с пьедестала
Ее нам, бедным смертным, не убрать.
Заборчики ж потребны добродетели,
Которую страшили бы свидетели.
62Миледи беспокоив не скандал;
Граф был супруг разумно — терпеливый
И затевать развод едва ли б стал
Себе в ущерб, судейским на поживу;
Но сильную опасность представлял
Пылающий ревнивостью драчливой
И склонный позабыть про этикет
Злосчастный Август, лорд Плантагенет.
63Притом графине нравилось самой
Считаться интриганкой, и Цирцеей,
И, так сказать, пленительной Чумой,
Которая, нисколько не жалея
Несчастных жертв, из прихоти пустой
Жестокой забавляется затеей
Чарует, замораживает, жжет
И, главное, свободы не дает!
64Она любила юношей