Дон Жуан стр. 47
стыдно слезы проливать,
Где предки проливали кровь!
Земля! Верни, верни опять
Великой Спарты храбрецов!
С одною сотой прежних сил
Вернем мы славу Фермопил!
Но ты молчишь — и все молчат!
О нет! Усопших голоса,
Как буря дальняя, звучат
И будят горы и леса:
„Вперед! Вперед! Не бойся тьмы!
Молчат живые, а не мы!“
Вотще взывает к ним война;
Забыта честь и смелый бой,
Лишь кровь самосского вина
Струится в кубок золотой,
И вакханалий дерзкий рев
Глушит призывы мертвецов.
Пиррийский танец есть у вас,
Но Пирровой фаланги нет,
Пустой обычай тешит глаз,
Но умер прадедов завет.
Ужели Кадма письменам
Достаться суждено
рабам?
Пускай зальет печали пыл
Вина самосского фиал:
Анакреон его любил,
Когда тирана воспевал.
Но сей тиран был Поликрат
И эллинам по крови брат.
Таким тираном Херсонес
Гордится; славный Мильтиад,
Могуч и смел, как Геркулес,
Свободы доблестный солдат:
Он тоже цепи надевал,
Но их народ не разрывал!
Над морем, у сулийских скал,
На диком паргском берегу,
Дорийцев гордых я встречал,
Не покорившихся врагу:
В их жилах Гераклидов кровь
Научит их делам отцов!
Не верьте франкам — шпагу их
Легко продать, легко купить;
Лишь меч родной в руках родных
Отчизну может защитить!
Не верьте франкам: их обман
Опасней силы мусульман!
Налейте ж кубок мне полней,
Я вижу пляску наших дев,
Я вижу черный блеск очей
Но в сердце слезы, боль и гнев:
Ведь каждой предстоит судьба
Быть скорбной матерью раба!
Я с высоты сунийских скал
Смотрю один в морскую даль:
Я только морю завещал
Мою великую печаль!
Я бросил кубок! Я один,
Страна рабов, — тебе не сын!»
87Так пел — вернее, так бы должен петь!
Наш современный эллин, внук Орфея.
(С Орфеем состязаться надо сметь!
Мы все великих праотцев слабее.)
Поэта чувства могут разогреть
Сердца людей. Но, право, я робею:
Все эти чувства — так устроен свет,
Как руки маляра, меняют цвет!
88Слова весьма вещественны: чернила,
Бессмертия чудесная роса!
Она мильоны мыслей сохранила
И мудрецов почивших голоса
С мильонами живых соединила.
Как странно поступают небеса
С людьми: клочок бумаги малоценной
Переживет поэта непременно!
89Исчезнет прах, забудется могила,
Умрет семья, и даже весь народ
В преданьях хронологии унылой
Последнее пристанище найдет;
Но вдруг из-под земли ученый хилый
Остатки манускрипта извлечет
И строчки возродят померкший разум,
Века забвенья побеждая разом!
90«Что слава?» — усмехается софист.
Ничто и Нечто, облако, дыханье!
Известно, что историк — казуист
Ее распределяет по желанью.
Приам воспет Гомером, Хойлем — вист,
Прославленного Мальборо деянья
Забыли бы мы все, когда б о нем
Написан не был Кокса то петый том.
91Джон Мильтон — князь поэзии у нас:
Учен, умерен, строг — чего вам боле?
Тяжеловат бывает он подчас,
Но что за дар! И что за сила воли!
А Джонсон сообщает, что не раз
Сего любимца муз стегали в школе,
Что был он скучный муж, хозяин злой
И брошен был хорошенькой женой!
92Имели Тит и Цезарь недостатки.
О приключеньях Бернса знает мир.
Лорд Бэкон брал, как полагают, взятки,
Стрелял чужих оленей сам Шекспир,
И Кромвеля поступки были гадки,
Любой великой нации кумир
Имеет нежелательные свойства,