Библиотека

Дорога камней стр. 198

Размер шрифта
-
+
Тема

промедлений и заминок, каждый из присутствующих, включая не слишком балованных праздниками членов семьи, обрадованно приступили к обеду, — только теперь.

Постепенно за столом становилось все шумнее и шумнее; руки потянулись к тарелкам и ложкам, рты пораскрывались — совсем не для того, чтобы говорить, — переволновавшиеся гости, ныне успокоенные, решительно воспользовались своими правами, чем, кстати, несказанно обрадовали Даниэля, с радостью готового есть ещё минут двадцать.

Хшо к тому времени насытился до отвала, глазки его блестели уже с поволокой, несколько раз он разевал широченную пасть, и не думая её прикрывать, чем вызывал смешки тех, кто подальше, и незаметное морщенье носов тех, кто сидел рядом; подумав, что все хорошо, простодушный зверёныш облокотился о Даниэлево плечо, обхватив его руку своими мохнатыми лапками, и, прикорнув таким образом, старался не уснуть раньше времени, сонным взглядом обводя присутствующих.

Надо сказать, Даниэлю это сильно мешало, но отваживать малыша он не собирался, так как слишком подобные чувствоизъявления ценил.

— За хозяев! — сказал юноша, левой рукой поднимая единственный за столом стеклянный бокал и принимая радостные согласия остальных; вино, мутноватое, отдающее уксусом (видать, перестояло) и неясно, яблочное либо виноградное (впрочем, откуда здесь даже дикий виноград?), с шуршанием разлилось по жилам, смущая кровь. Голова, тяжёлая и без того, внезапно наполнилась

будоражащей слабостью, самостоятельно склоняясь в сон. Даниэль представил себе, что прямо сейчас упьётся в стельку, чего никогда раньше, ни на одном из широкомасштабных званых обедов, феерических праздничных ночей и богатых на развлечения вечеров, закрытых роскошных приёмов в водовороте элиты Беломраморного Дворца, в веселье малознакомых либо дружеских попоек себе не позволял.

Ему вдруг стало так весело, что он с трудом подавил смех. Однако странное чувство дёрнуло его, холодком поднимаясь от пальцев ног к голове, будто мгновенно разлившаяся по телу свежая морская волна.

Он поднял голову и глянул: ну конечно. Рыжая девчонка, зажатая между капитаном, наяривающим окорок и каким-то, кажется, суконщиком, поднявшим щербатое лицо с раскрытым ртом и осторожно опускающим в него щепоть маринованного лука, пристально смотрела на него; он успел разглядеть выражение её расширенных глаз, схватить краски розовеющего лица; тут же она опустила голову, спрятавшись за пеленой струящихся рыжих волос.

Мгновенно его пробрала дрожь.

Рот девчонки был приоткрыт, она улыбалась, личико её выражало восхищение и восторг, почти счастье, спаянное с нетаенной грустью, обычно довлеющей над ней, но сейчас сметённой далеко-далеко.

Даниэль, объевшийся, как никогда, наполовину пьяный всего от двух выпитых бокалов кисло-сладкого вина, чувствуя шум в голове и огромную, непосильную усталость, валящую его с ног, увидев это, тотчас пришёл в себя.

Этот образ был ему знаком. Он понял, что девочка беспричинно, бестолково и чисто влюбилась в него.

Странное, болезненно-сладкое чувство горечи и жалости к себе, смешанное с желанием снова видеть эти глаза, вдыхать полной грудью это тоскующе счастливое лицо, пронзило юношу с головы до пят. Осознав это, он едва сдержал икоту, тихонько икнув в ладонь и встряхнув Хшо, принял решение. Не раздумывая.

— Спать. Пора спать, — пояснил вопросительно-недовольному малышу и, обращаясь к хозяевам, спросил: — Могу ли я, милостивые, переночевать у вас?

— Да хоть целый месяц живите, — едва не поперхнувшись, ответствовал староста, — у нас как раз неделя отдыха — с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.