Библиотека

Дорогой отцов стр. 105

Размер шрифта
-
+
Тема

— Будя, — согласился другой. — У тебя сколько? — заглянул в свой котелок. — Не лишнего хватили?

— Пока не развезло, давай скорей доложим старшему лейтенанту.

— Котелки-то надо долить.

Драган дух спиртного почуял сразу.

— Вы пьяны? — строго сказал Драган.

— С голодухи, товарищ…

— Доложите толком. Откуда вино? Я вас за водой послал, а вы… — помолчал, подумал. «Вино тоже пригодится», — про себя решил он. — Сколько бочек?

— Две полные, товарищ старший лейтенант.

Бочки живой рукой перекатили в подвал своего рубежа и поставили к ним часового. Драган распорядился разнести бойцам по стакану пахучего вина. Не прошло и четверти часа, как батальон загомонил весельем. Более того, затянули песни про широкий Днепр и про Волгу матушку-реку. Драган встревожился. «Черт возьми, — заворчал он на себя. — Надо прекратить. А впрочем, пускай душу отведут».

Гитлеровцы, заслышав пение русских, немало удивились тому.

И было чему дивиться: люди в окружении — и вдруг песни. А песни все широкие да раздольные. Пели самозабвенно, со слезой на глазах. Пели и думали о своем, о самом близком и дорогом. Каждому виделось то, чего забыть невозможно, без чего жизнь лишена всякого смысла.

Смолкла песня. Стало тихо. Но вот кто-то громко крикнул:

— Давай «Катюшу».

И заиграла «Катюша», завела веселый хоровод, кинула солдат в перепляс под полуобожженную двухрядку, подобранную в подвале. Она шипела и хрипела худыми мехами, пищала расстроенными голосами, но дьявол с ней — все же гармонь. Свист и хохот вокруг, и пыль столбом.

— Давай-давай!

И давали, размочаливая разношенную обувочку. И давали, подсаливая всякие коленца ядреными частушками; и давали под смех и гогот расходившихся. Драгану наконец это стало невмочь и он крикнул:

— Товарищи, хватит!

И враз потух озорной пляс и смех.

Драган распорядился во что бы то ни стало найти воду. Ее нашли в садовом бассейне возле театра. Воду за ночь вычерпали касками, горелыми ведрами, тазами, кастрюлями и раздали бойцам. Потом Драган приказал поднять над рубежом красный флаг.

— Увидят наши, поймут, что мы живы и бьемся.

С рассветом по флагу немцы открыли огонь из пулемета. Стреляли усердно. Флаг, к досаде врага, трепетно развевался. Алое полотнище, пробитое свинцом, держалось на водопроводной трубе, заменявшей древко. Полощущийся флаг до ярости злил фашистов, и они, бесясь, густо строчили по нему. А бойцы, поглядывая на флаг, радовались:

— Живет наш флаг, живет!

В восемь утра все вокруг загремело и загрохотало. Противник повел огонь по огневым точкам и по всем укреплениям. Прямые удары дырявили прочные стены, а хилые — заваливались, образуя из обломков курганы мусора. Выбывали из строя бойцы и командиры. До вечера продержались.

Драган сказал своему верному Кожушко:

— Пойдешь в разведку. Будем пробиваться к своим.

В ночь на 26 сентября остатки батальона покинули здание кафетерия и двинулись в сторону Волги. На полпути к разведанному дому, который решено было занять под оборону, послышались шаги и строгий оклик, смысл которого не трудно было отгадать:

— Кто идет?

Драган, не долго думая, негромко начал подсчитывать ногу:

— Айн… цвай… драй… айн, цвай, драй… айн, цвай, драй…

Со стороны странным могло показаться то, что, несмотря на команду, четких шагов не выходило, слышался лишь шорох усталых ног. Но хитрость на короткое время ввела в заблуждение немецкого часового, и, пока он приходил в себя, гвардейцы успели

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.