Дорогой отцов стр. 118
ей ноги, замывают песком. Лена пошла вниз. «Куда ты, зачем?» Нет, не то: ей не нужен предостерегающий голос. У шипящих волн Лена остановилась. Она, как другу, раскрывала Волге свою душу: «Мне тяжело. Мне страшно. Милая, нет счастья у меня, нет! Что мне делать?»
Вот и солнце выглянуло из-за леса. «Солнце, — прошептала она. — Что он мне говорил о солнце? Ах, да… он любил его, как никто другой, и он, возможно, не пошлет ему больше, своей улыбки. Я за него сквозь слезы улыбнусь тебе, мое милое солнышко».
И Лена скорбно улыбнулась.
XVСпустя неделю Лену пригласили на беседу к Чуянову — за ним было последнее слово. Чуянов, несколько постаревший, уставший, с припухшими глазами, принял Лену тепло и внимательно.
Лена с благодарностью взглянула на Чуянова. Ей хотелось поскорее получить горячее дело, В работе, в мщении она хотела забыться.
— Не спешите. Садитесь. Как вы представляете себя в тылу врага? — спросил Чуянов.
— По обстановке, Алексей Семеныч.
— Это, разумеется, правильно. Однако…
— Я понимаю вас, — перебила Лена. — Я знаю, что мне делать. У меня есть план.
— Рассказывайте.
Беседа продолжалась сравнительно долго. Чуянов умел слушать и хорошо разбирался в людях, и он точно понял, что из себя представляет Лебедева. Все в ней ему нравилось: живость ума, сообразительность, правильный взгляд на жизнь, но хотелось возразить против быстроты реакции на поставленные вопросы. Там, в тылу врага, это, по мысли Чуянова, могло принести ей немало вреда. И он сказал об этом девушке.
— У вас есть все, что нужно иметь для того, чтобы… — Он не договорил, подумал и, подумав, продолжил: — Вы пойдете за кордон. Там совершенно другая обстановка.
— Я и там останусь советским человеком.
— Это непременное условие успеха. И я верю в этот успех. Но я хочу вас предупредить: у вас чрезмерно непосредственный характер. Это хорошо здесь, у нас, но там… Вы знаете Зину Соину?
— Соину? Не помню. Это какую Соину?
— Ту
самую, с которой вы учились в средней школе.
— Не помню. А впрочем, может быть и знала. У нас школа была большая.
Чуянов добродушно рассмеялся. Лена, догадавшись, в чем дело, густо покраснела.
— Прошу прощения, — извинился Чуянов. — Не обижайтесь на меня.
— Нисколько. Я вам очень признательна за предметный урок. Я вас хорошо поняла. Сознайтесь: вы проверяли непосредственность моего характера?
— Да, — подтвердил Чуянов. — Вы с Соиной не учились. Вы понятливая ученица. Вы, разумеется, уже знаете, что с вами будут работать еще два наших товарища. Вам укажут место встречи с ними. Возможно даже, вы встретитесь с Алешей Лебедевым.
— Да-а? — воскликнула Лена со смешанным чувством радости и легкого испуга.
— Возможно, встретитесь, — повторил Чуянов. — Это строго между нами.
Лена целую неделю изучала название населенных пунктов, степных речушек, паромных переправ через Дон; изучала полевые дороги на Калач и Нижний Чир; припомнила и собрала у своих подруг адреса студенток медицинского института, уроженок южных станиц области.
В районе станции Воропоново, в десяти километрах юго-западнее Сталинграда, Лена перешла главную, теперь военную дорогу на Калач. Двумя соображениями она руководствовалась, намечая этот оживленный путь: во-первых, она хорошо знала эту местность, во-вторых, потому, что на Калач гитлеровцы угоняли жителей Сталинграда в свой тыл. Следовательно, полевые войска привыкли к появлению в этом районе цивильных