Дорогой отцов стр. 125
Степанида обняла девушку, всхлипнула.
— Тетушка, верь: Москва стоит, Ленинград стоит, Сталинград — стоит. Ты видишь, сколько у немцев убитых? Кладбище на кладбище.
В далеком небе тихо мерцали звезды. Веял свежий ветерок. Издалека доносился замирающий гул артиллерии. Беспредельна степь, беспределен ночной сумрак, но светло и радостно на душе у Степаниды.
К чабану пришли перед рассветом. Чабан несказанно обрадовался. Степанида, загадочно моргнув деду, вышла из хаты на улицу. Фрол, малость погодя, последовал за женой. Степанида рассказала мужу, кто такая девушка, как попала к ней. Дед похвалил Степаниду.
Утром Лена ушла от хаты подальше в степь.
Степь была безлюдна до самого горизонта. В эту пору в степи паслись большие отары овец, теперь здесь пусто. Хата чабана стояла на одинаковом расстоянии между двумя железными дорогами: Сталинград — Лихая и Сталинград— Тихорецкая. На едва приметной выпуклости степи Лена увидела небольшое бурое пятно. Пятно походило на разрушенный блиндаж — да и был ли он здесь? Судя по немногим окопам, война прошла стороной, по главным направлениям. Лена всматривалась в бурую взгорбинку до усталости. Солнце нагрело землю, потеплило воздух. Лену клонило ко сну. Здесь Фрол и нашел девушку спящей.
— Не дал я тебе поспать, — заботливо промолвил чабан. — Обед Степанида сготовила. Пойдем.
— Спасибо, дедушка Фрол, что разбудили.
Лена спросила у чабана о буром выступе.
Оказалось, что это артиллерийский блиндаж, переоборудованный дедом Фролом в бомбоубежище. Лена расспросила Фрола о ближайших населенных пунктах, о его знакомых и как часто они бывают у него.
— Кроме Степаниды никто не заглядывает, — сказал Фрол.
Лена ближе подошла к чабану.
— Дедушка Фрол, вы в бога верите?
Чабан растерялся. Его спросили такое, чего он не мог бы сказать перед самим господом ботом; бог для него был и не был; он верил в него и не верил. И этот-то разброд всегда для него был мучителен, особенно в тяжелые и трудные минуты жизни, каких было немало. Одним словом, бог для него был
на всякий случай.
Лена, увидев, как чабан растерялся, в душе изругала себя за грубое вторжение в его духовный мир. Она, извинившись, сказала, что ей это вовсе не нужно знать и что спросила его об этом это своей глупости. Чабан поверил такому объяснению. Он был доволен, что его потревоженный мир, его внутренние распри остаются при нем и решать их в этот час нет никакой необходимости.
— Вот именно, — согласился чабан. — Пускай бог сам по себе, а мы сами по себе. Ты давай о деле толковать.
— Хорошо, дедушка Фрол. Скажите, вы можете мне помочь в одном деле?
Чабан укоризненно покачал головой.
— А ты думаешь, раз в отступ не подался, так дьяволу заложил свою душу? Нет, доченька, с ними у меня ладу нет. Скажи, какая у тебя во мне нужда?
— Видите ли… — Лена опустила глаза. Помолчала.
— А ты с дедом не хитри, раз пришла ко мне. Дед не любит хитрых.
Лена благодарно взглянула на чабана.
— Одного товарища надо принять на два дня. Можете?
Чабан по давней привычке потеребил густую бороду.
— Где он? — в тихом голосе прозвучало явное согласие.
— Я приведу его, если вы…
Чабан насупился, его немножко обидело то сомнение, с каким говорила Лена.
— И думать не хочу.
— Дедушка Фрол, — Лена снизила голос, — узнают