Библиотека

Дорогой отцов стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

удостоверение. Читал долго. Потом подозрительно посмотрел на девушку.

— Пошему комендант не ходил? — высокомерно спросил он.

Лена удивленно пожала плечами.

— Я только что приехала, — и тут она спохватилась, вспомнив Чуйкова, предупредившего ее о том, чтобы не очень спешила с ответами. Ведь дело шло таким образом, что ей не было необходимости говорить, откуда и когда она появилась в поселке, ведь староста сказал о ней как о местной жительнице. Поняв свою ошибку, она сказала:

— Я боялась регистрации.

Комендант поднял лысоватую голову, сердито глянул на девушку.

— Покорных германск армея не обижайт. Шлухи. Штор! — почти кричал комендант.

— Господин комендант, — вежливо говорила Лена. — Эти слухи и этот вздор о германской армии распускают старосты и полицаи.

Комендант прислушался.

— Вот, скажем, этот староста, — продолжала Лена, — он ходит по дворам, вымогает у населения продукты, водку. Ему отдают последнее, потому что он угрожает расправой. Его боятся, потому что он действует от имени германской армии.

— Врешь! — выкрикнул староста.

Комендант строго посмотрел на старосту, и тот примолк.

— Гофори.

— Староста ворвался в наш дом, приказал принести водку.

— Врет, господин комендант.

— Молшать! — прицыкнул комендант. — Он фыпил?

— Да, — подтвердила Лена.

Комендант подошел к согнувшемуся старосте и закричал:

— Дышай полный грудь. Ты пьяный, штарый шорт. Пьяный!

Он ткнул его в грудь, взглянул на часового. Тот схватил старосту и вытолкнул его на улицу.

— Шадишь, — предложил он Лене стул.

— Благодарю, — Лена не спеша села. — Вы уже знаете, кто я такая. Могу повторить. Закончила три курса медицинского института. Могу также объяснить, если хотите, почему я хочу быть врачом.

Комендант плохо изъяснялся по-русски, но хорошо понимал русский язык.

— Гофори. Я шлушаю.

— Я потому хочу быть врачом, что избегаю политики.

Комендант приподнял белесые брови:

— Пошему?

— Воспитана так. Отец, по словам мамы, после того, как была разбита армия Врангеля, эмигрировал из России. Я не знаю отца — родилась в то время, когда он был уже где-то там, во Франции или на Английских островах. Политика до добра не доводит. И потому я без возражений приняла совет мамы учиться на врача. Я сторонюсь политики. И меня постоянно упрекают в институте за то, что я аполитична.

Комендант вынул из кармана серебряный портсигар. Закурил. Сизый дым от сигареты поплыл в лицо девушки. Она мягким, элегантным движением руки отмахнула дым. Комендант не извинился. Напротив, он теперь нарочно окуривал ее. Лена, прищурившись, терпела, не отворачивалась.

— Что делаешь будешь? — спросил комендант.

— Ничего, кроме как только служить в больнице или в госпитале. Можете меня арестовать, посадить в тюрьму, но я все равно на другую работу не пойду.

— Пошему?

— Я уже сказала почему. Я могу быть только медиком. Я составила себе правильное, мне кажется, представление о том, что врач при любом общественном строе останется врачом. На больничной койке нет политиков. Врач не имеет права отказать в своей помощи любому больному, не спрашивая его, к какой он партии принадлежит, каких он политических взглядов придерживается.

— Мне нрафится ваш рассуштать. В Германию ехай хошет?

Лена подумала:

— Нет, что я там буду делать? Я пока только студентка, а в Германии много своих врачей. Нет, я останусь здесь, на Дону. Я люблю степи.

— А ешли приказайт?

Лена нахмурила брови, прищурилась.

— Когда приказывают, тогда не спрашивают, господин комендант, — независимо ответила Лена. — В этом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.