Дорогой отцов стр. 160
совсем был молодой.
На этом Павел Васильевич и хотел закончить беседу, но солдаты, не желая расставаться, закидали его вопросами. Ответы Павла Васильевича выслушивались с большим вниманием и интересом. Комиссар, видя, что беседе не видно конца и края, вынужден был сказать, что Павла Васильевича ждут в другой роте. И тогда еще солдаты просили оставить его на денек, обещая комиссару уберечь от всех бед и несчастий. Бойцы проводили Павла Васильевича трогательно. Дубкову очень по душе пришелся такой прием. Растроганный, он обещал бойцам еще заглянуть к ним. Зная, что беседа солдатам понравилась, он все же спросил Васильева:
— Как, товарищ комиссар, я по старости где-нибудь не прошибся?
— Все хорошо, Павел Васильевич. Большое вам спасибо.
— А теперь мы куда?
— Домой, Павел Васильевич. В командирский блиндаж. Познакомлю вас с комбатом.
VIЛебедева в штабе не оказалось. Его вызвал к себе Родимцев для вручения ему ордена Красной Звезды за успешный штурм железнодорожного дома.
— Благодарю вас, товарищ гвардии старший лейтенант, — говорил генерал с чувством уважения и признательность. — Вы ошиблись: документы не затерялись, и приказ о вашем производстве находится в штабе армии. Бойцов к награде представили?
— Представил, товарищ генерал-майор. Особо прошу за троих: Солодкова, Кочетова и Уральца.
— Хорошо, я учту вашу просьбу. Это приятно, что вы заботитесь о солдатах. Солдат — слово великое. Таких слов немного: Родина, Революция, Коммунист, Мир, Мать, Любовь. Что еще?
— Строитель, товарищ генерал, — с подчеркнутой важностью сказал Лебедев. — Строитель , — повторил он еще более значительно.
Родимцев точно понял и почувствовал особое отношение Лебедева к этой гражданской профессии. «Еще не кадровик, — подумал генерал, — но воюет хорошо».
— Прекрасное слово, — согласился генерал. — И звучит прекрасно: строитель !
— Я, товарищ генерал, расширенно понимаю это слово. Строителем может быть (должен быть) каждый человек, если он своим трудом возвышает и украшает жизнь.
— А солдат?
— Солдат — первый строитель .
— Да-а… Без солдат нам пока строить ничего нельзя. К солдату надо быть щедрым и требовательным.
Требовательным и щедрым. Мне полковник доложил, что у вас в батальоне есть кое-какие новшества, например, снайперскую школу или курсы оформили, кузницу оборудуете. Ну, снайперы — понятно, а кузница?
— Ломы тупятся, лопаты. Это между дел, товарищ генерал. Солдаты в подвале нашли кузнечные меха и «поставили их на оборону», как они говорят.
— Я это не в упрек говорю. Как вы думаете использовать снайперов?
— Настоящих снайперов у меня двое, остальные — отличные стрелки. К каждому снайперу я прикрепил на выучку по два отличных стрелка. Обучение идет по живым целям. Многие из новичков уже открыли лицевые счета. Я хочу внушить врагу, что у меня под каждым кирпичом сидит снайпер. Двум стрелкам уже теперь можно вручить снайперские винтовки, и я их прошу, товарищ генерал.
— Я прикажу выполнить вашу просьбу. А скажите, каков противник, на ваш взгляд? Есть ли в нем какие-либо перемены?
Лебедев немного подумал.
— Да, есть, — твердо слазал он. — Для фашистов пришла настоящая война, и они, я имею в виду рядовых солдат, стали это понимать, хотя до ее отрицания или, скажем, до отвращения к ней не дошли. Даже ни малейшего проблеска в этом смысле. Напротив, до бешенства озлобились против нас. И они, мне кажется, в ближайшее время предпримут генеральный штурм.
— Что будет штурм — это всем понятно.