Дорогой отцов стр. 158
каком разе не бросим. Напротив, под шумок будет легче завершить подкоп.
Полковник подумал.
— Пожалуй, так, — согласился он. — А я пришел к вам недобрым, хотел поссориться. О начатом доложил генералу. Он приказал дивизионному инженеру помочь вам. Саперы вам нужны?
— Без саперов никак не обойтись. Подготовить минную галерею, забить ее взрывчаткой я не берусь. Моя задача проложить дорогу саперам.
— И не только дорогу, — прервал полковник, — но и штурм дома за тобой. И к нему готовься уже теперь. Вы не подсчитали, сколько потребуется саперного огонька?
— Взрывчатки? Две-три тонны.
— Не много? — удивился полковник. — Тогда и с этим надо спешить. Адъютант, ординарца комбату подыскали?
— Никак нет, товарищ гвардии полковник.
— Почему?
— Приказания не было.
— Ну вот я вам приказываю. У вас есть что-нибудь закусить?
Флоринский назвал мясные щи, но, вспомнив, что щи были третьего дня, заменил это блюдо консервами и чаем с заваркой.
— Эка удивили — чай с заваркой! Ну вот что, товарищи офицеры, я вас с хитростью пытал о щах и каше. Живете вы беднее пустынников. Питаетесь диким медом и акридами. Есть я не хочу и прошу помнить о чае с заваркой. — Полковник встал и, посмотрев на часы, сказал Лебедеву: — Через час тридцать минут я буду у генерала. Что ему доложить?
— Через сутки подземку передадим саперам.
* * *Гитлеровцы проснулись до рассвета. Они вновь открыли пальбу по ничейному домику. Лебедев понял, что противник задумал если не занять, то выбить из домика его бойцов. Мины рвались сосредоточенно. В предрассветных сумерках противник небольшими силами пошел в атаку. Его не подпустили к домику, скосили из пулеметов. Спустя полчаса, собравшись с силами, противник повторил атаку. И на этот раз лишь немногим удалось заскочить в дом, но там они и распрощались с белым светом. Третья атака началась с рассветом. В этой схватке Уралец пришиб саперной лопаткой двух гитлеровцев. Попытки отбить дом повторились и на следующий день. Лебедев, предвидя это, за ночь перекинул в дом противотанковые ружья, несколько пулеметов, приказав Солодкову не ввязываться в бой, но работы продолжать. И подземка шаг за шагом уходила в сторону противника. Солдаты-шахтеры не раз слышали над собой тяжелую солдатскую беготню, глухие взрывы мин, и тогда Солодков, поднимая своих друзей, в шутку говорил:
— Потолок поддерживайте. Потолок!
И бойцы подпирали перекрытия ломами и лопатами. Чуя поблизости глухое движение, Солодков, не раз замирая, прислушивался. Солдаты, теряя ощущение времени, забывали, день или ночь стояла над их головами, забывали, что над ними вскипали схватки, жестокие, лицом к лицу; они все ближе и ближе подбирались к жилому Дому железнодорожников, и, наконец, лопаты звякнули о бетон фундамента. Солодков, вздохнув радостно, сказал:
— Дошли.
И по скрытому лазу понеслось:
— Дошли… Дошли…
Через сутки дом взлетел на воздух. И тогда Лебедев завалился спать.
VКомиссар Васильев привел из политотдела дивизии Павла Васильевича. Бойцы глядели на него, как на диковинку. Они отвыкли от штатских, а тут перед ними предстал дед-пчеляк. На нем все было солдатское: и сапоги, и шаровары, и гимнастерка, и все-таки он выглядел дедом. От него веяло чем-то домашним, родным и близким.
— Активный участник обороны Царицына, — представил комиссар Дубкова. — Садитесь, товарищи.
Павлу Васильевичу принесли обгорелое кресло и усадили его со всей возможной пышностью. Дубков побывал