Библиотека

Дорогой отцов стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

да кваску попить, да с Настасьей Семеновной перешепнуться, а потом опять в окоп. Так, что ли, дядя Миша?

Дядя Миша сердито промолчал. Он взял веник и с яростью принялся выметать из окопа осыпавшуюся землю.

— Не пыли! — гневался Кочетов.

— Щекотно?

— Не пыли, говорю!

— Не терпит нос вашего благородия?

У сержанта зашевелились ноздри. Дядя Миша хорошо знал, что можно ожидать от Кочетова, если у его прямого начальника, как он говорил, заплясала сопелка, но дядя Миша все же не покорился и пылил с ожесточением. Кочетов, сверкнув белками, подлетел к дяде Мише и, выхватив у него веник, выкинул его из окопа.

— Ползи! — ожесточился сержант.

Дядя

Миша оторопел. Он по глазам видел, что у Кочетова все клокотало в груди.

— Ты будешь ползти? — сержант заскрипел зубами.

— Есть ползти за веником, — браво козырнул дядя Миша. Он ловко повернулся и затопал по траншее хорошим строевым шагом.

Кочетов с удивлением подумал: «Да он, оказывается, настоящий строевик».

— Солдат Кладов, слушай мою команду. Кру-гом!

Дядя Миша четко повернулся и зашагал к сержанту. Кочетов перекипел, глаза его потеплели.

— Получишь два наряда вне очереди… после войны, — суховато, но нестрого сказал сержант.

— Есть два наряда после войны… Жив останусь, на сто… на тысячу согласен. Под ружьем, с полной выкладкой выстою.

Дядя Миша уселся на земляную нишу и, кашлянув, зашуршал газеткой — надо же закурить мировую. Он видел, что Кочетов готов был уже к примирению, но ему надо было выдержать характер и первым подать руку обидчику казалось не по чину. Дядя Миша был человек другого склада, он не любил ссор, а если уж что-нибудь такое случалось, терял покой и, нисколько не заботясь о своем престиже, искал случая поскорее восстановить с человеком доброе согласие.

Он тепло поглядел на друга и почти ласково спросил:

— А что, Степа, ты на самом деле посылал меня за веником?

Кочетов пальнул в дядю Мишу доброй искоркой.

— А сам как думаешь? — мирно отозвался сержант.

— Не верил, Степа.

— А ты действительно хотел ползти?

— За веником? — удивился дядя Миша. — Ну и горяч ты, Степа.

— Будешь горяч. У меня в гражданскую войну родную мать на перекладину вздернули эти благородия, офицерье белогвардейское, а ты мне…

— Не знал, Степа. Не знал. Ты уж прости меня, раз такое дело вышло.

— Закуривай поскорей. На одну наскребешь?

Табачок по зернышку, по желтому глазочку вытрясали из всех карманов, чтобы свернуть общую, затянуться длинной затяжкой. Дымок замутит голову, бархатом расстелется в груди.

II

Пока друзья мирились, отдыхали от военной суеты, за передней линией огня опять что-то зашумело. Они выглянули из окопа и увидели танки. Колонна вражеских машин, казалось, шла на пулеметчиков. В соседних щелях, что немножко впереди и влево, окопались истребители танков.

— Почему не стреляют? — тревожился дядя Миша. — Почему молчат? — приставал он к сержанту.

— Приказу нет, потому и молчат. Сверни общую, покуда время позволяет. Сверни, дядя Миша.

Дядя Миша, крутя головой, вслух подсчитывая танки, говорил:

— Вот скачут. Вот жмут. Пропали, Степа. Истинно пропали. — Повыше поднял голову. — Раздавят, Степа.

— Ты чего раскаркался? Ты чего паникуешь? — прикрикнул Кочетов.

— Лезут, Степа.

— Сам вижу. Закури, пока время есть.

— Да ты в уме, Степа?

Кочетов резко отслонился от пулемета, злым взглядом ошпарил дядю Мишу.

— Я тебе не Степа, а сержант. Твой прямой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.