Друг апрель стр. 112
Аксён не стал заглядывать в свою комнату, вышел на воздух.
Но и на воздухе воздуха было мало, на крыльце бормотал Чугун, Гиляй гремел свинцовыми болванками, грузил их в тележку, воздуха не хватало.
Он отправился на станцию. Там воздух никогда не застаивался, составы разгоняли его, приносили с собой другой, новый, далекий и чистый. Аксён прошлепал вдоль перрона, остановился возле ларька, посидел на бревне, покурил, и подышал поездами. Потом тщательно затушил сигарету, запрыгнул на рельс и пошагал в сторону Неходи.
Глава 23
Аксён бродил вдоль забора с молотком. Забор, вернее, палисад, лежал на земле у сарая, Аксён проверял крепость и в нужных местах подколачивал. Забор давно напрашивался, года два уже и вот Аксён решил построить. Тюлька всегда спрашивал — почему у нас нет забора, а если вдруг медведи придут? Даже строить пытался, правда, забор получился как большинство других Тюлькиных произведений — заваливался на бок уже сразу, а совсем завалился на третий день.
— Что, брателло, на забор подписался? — спросил Чугун.
Аксён промолчал.
— Ямы-то выкопал?
Хотелось размахнуться, запустить молотком, так, чтобы в лоб. Так, чтобы не поднялся уже.
— Правильно, Аксёль. В тебе живет строитель. Знаешь, строители сейчас хорошо зарабатывают, будешь кирпичи где-нибудь в Балашихе складывать. Только ты ничего не заработаешь, ты ведь лошок. Лошок, что уж тут говорить…
Он сидел на крыльце с подержанным лицом, день вчера выдался не самым ромашковым, Чугун страдал вслух:
— Нифига ты не заработаешь, лохи не зарабатывают… И забор-то толком построить не можешь… Какой забор! Это видимо для нашего несчастного Тюльки… Тюлька, Тюлька… Знаешь, Любка уже вовсю бухала, когда его ждала, вот он и кривой такой. Руки разные, ничего не может нормально сделать… Не, руки разные…
Чугун посмотрел на свои руки.
— Только я удачным получился, — сказал он. — Ты тоже какой-то… Знаешь, меня звали ведь в Кострому, на речфлот… А руки разные, я как вспоминаю, как он этот забор строил… Ты помнишь?
Аксён помнил.
Тюлька строил забор. Не получалось. Чугун тоже сидел тогда на крыльце. Дразнил:
— Тюлька, ты знаешь, почему у тебя забор не получается? Потому что у тебя руки разные.
— У меня не разные! — злился Тюлька. — Не разные!
— Посмотрите не него! У него руки одинаковые! Обе левые! Вот почему ничего не получается! Все понятно!
— У меня не одинаковые!
— Тогда еще понятнее. А знаешь, что от этого помогает? Крапива! Эх ты, Килька-Килька в ухе шпилька! Хек-Пек с печки шпек! Ай, жаль крапива не наросла, я бы тебя Тюлька полечил! Не от рук, так от фурункулов! Мне кажется, у тебя фурункулы!
— У тебя самого бурункулы! — Тюлька плевал в Чугуна. — Ты сам бурункул!
Чугун смеялся. И тогда и сейчас.
— Руки разные… А теперь еще и ноги будут разные!
Чугуну было очень весело. Так, что даже Аксён улыбнулся.
— Я же говорю — смешно! Теперь ему в Монако даже прикидываться не надо будет!
— Точно, — сказал Аксён. — Не надо будет.
Как всегда. Все, как всегда. Как день назад. Месяц. Год назад. Так. Двор, колодец, забор, Чугун, Чугун забор, колодец, двор. Жарко. Или холодно. Непонятно. И выхода нет. Разъезд Ломы, до Москвы шестьсот километров, до Японии девять тысяч. Или двенадцать. Поезда идут, а выбраться никак. Стакан. Яма.