Библиотека

Друг апрель стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

на бревно. День упорно цеплялся и умирать не хотел, Аксён не знал, что делать, хотелось кричать, только, но это было бесполезно, день остановился в одной точке, без дорог, без числа.

Аксён сел и вдруг заплакал.

Это получилось на самом деле вдруг, он вспомнил себя маленьким, таким как Тюлька. Глупым, слабым, но уже не беззащитным, уже с кулаками. И дальше тоже с кулаками, и с зубами, и со лбом, и напролом.

Подумал, что, может, следовало по другому.

Стало жалко себя, очень. Никогда так не было, он вообще себя никогда не жалел, только Тюльку, да еще раньше мать, да один раз Жужжу,

когда хвост ей прищемило, а себя нет.

Себя жалеть оказалось тяжелее, настоящая работа.

Он сидел, вытирал слезы, пытался затолкнуть их обратно, но они все равно прорывались, и ничего нельзя было сделать.

Аксён плакал, сидя плакать гораздо сподручнее.

Мимо загремел поезд с красными вагонами, он тащился медленно, замедляясь перед подъемом, за окнами белели лица, Аксён увидел мальчика. Тот прилип к стеклу лбом и корчил рожи. И мальчик увидел Аксёна, и перестал кривляться, лицо у него сделалось неожиданно серьезным и грустным, еще мгновенье, и он бы тоже заплакал, только поезд уполз, выручил.

Аксён остался один, слезы не останавливались.

Потом он, конечно, уснул, после слез всегда хочется спать, и видел солнце над морем.

Проснулся, конечно, от гудка. Настоящего, паровозного, не от писклявой жести электровоза, а от динозаврьего рыка. Аксён дернулся и свалился с бревна.

Ничего. Пусто. На столбах вороны, значит, составов не случалось уже давно. Значит, гудело в голове. Сумерки. Над крыловским ларьком лампочка горит, спал долго.

День сдался.

Почему гудело? Почему? Аксён огляделся. Правильно — со стороны дома спешил Чугун, пробирался сквозь темноту, рожа наглая.

— Так и знал, что ты здесь, Аксель… — ухмыльнулся Чугун, приблизившись. — Куда тебе еще идти…

— Что надо?

— Крылова открыта?

— Закрыта. Что надо?

— Да так, ничего. Крылова свой бизнес чего-то не шевелит. Там дядька тебя зовет…

— Зачем?

— Тюлькан заболел.

— Отравился?! Тушенкой обожрался? Ну, Чугун…

— Да нет, не тушенкой. Нога у него. Колено распухло, надо, наверное… Ты сбегай, посмотри…

Посмотри.

Мать покачивалась у стены. Аксён встряхнул ее за плечи, но она только рассмеялась. Из комнаты выглянул дядя Гиляй. Напуганный.

— Короче, Иван, у нас тут затруднения… Славик, он, кажется, заболел…

Аксён все сразу понял. Оттолкнул дядю в сторону и в комнату. Тюлька лежал на своей кровати. От него шел жар, от головы, Аксён ощутил это почти за метр. Тюлька до подбородка был затянут одеялом и крупно дрожжал.

Аксён сдернул одеяло. Колено стало похоже на мяч. Мягкое, красное.

Сбоку возник Чугун. Аксён попробовал его вытолкать, Чугун растопырился всеми колючками, на спине, на брюхе, на шее.

— Может, его мочой растереть? — осведомился он. — Я могу пописять на тряпочку…

— Надо «скорую» вызывать, — сказал дядя. — Кеша, дай телефон.

— У меня деньги кончились.

— Дыра… Что за дыра… Где ближайший телефон?

— В Неходи. И на сорок девятом. Сорок девятый ближе.

— Дуй! Давай! Быстро!

Пять километров. Сорок девятый был уже даже не разъездом, вокзал разобрали, осталась будка дежурного, в ней ключи, кирки, ломы и телефон.

Пять километров. Аксён одолел их за полчаса, бежал и не думал.

В будке горел

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.