Если б не было тебя стр. 179
давно нужен домашний режим: купания, игры, прогулки.
Маша не возражала.
В квартире, где Молчанова жила с самого рождения сначала с родителями, а последние два года одна, все было как обычно: старая мебель, книги, привычный запах. Только пыль за время ее отсутствия успела собраться в лохматые комки по углам. Подумав, Маша вышла на лоджию и отыскала там разобранную детскую кроватку и старый пеленальный столик – от нее же все это и осталось: запасливая мама никогда ничего не выбрасывала. Молчанова умудрилась сама собрать мебель для Даши, хотя до этого даже отвертку в руках никогда не держала. Уложила малышку и начала наводить порядок в доме. Ей самой было безразлично, как жить, очень часто она по нескольку дней подряд не успевала даже помыть посуду и заправить постель, но вот ребенку нужна была чистота.
Домашние дела цеплялись одно за другое. Дни тянулись друг за другом – однообразные, скучные. Каждый час – по расписанию, каждый раз – одно и то же, без отличий, без смены декораций. Маша совершенно запуталась в этой веренице: было такое ощущение, что кто-то постоянно жмет кнопку повтора и она, ставшая механической куклой, вынуждена тысячу раз проделывать одни и те же смертельно скучные движения.
Прежняя жизнь теперь казалась ей далекой и призрачной сказкой. Какая сцена, какой театр?! Элементарный поход в магазин оборачивался большой проблемой: сначала нужно было найти того, кто согласился бы посидеть с Дашкой, и только потом бежать за продуктами. У многочисленных друзей и приятелей, как правило, находились неотложные дела – репетиции, пробы, спектакли. Чтобы найти человека, свободного хотя бы пару часов, приходилось долго звонить и упрашивать.
Деньги, которые были отложены у Маши «на черный день», стремительно заканчивались, хотя молодая мама не позволяла ни себе, ни ребенку ничего лишнего. Даже одноразовые подгузники не покупала: стирала пеленки по нескольку раз на дню. Новых поступлений ждать было неоткуда – о том, чтобы подработать, речи не шло, и она все чаще вспоминала слова Аллы, которые теперь казались пророческими: «Тебе не на что будет жить, начнешь клянчить у родителей?» Еще чуть-чуть, и действительно придется звонить отцу с матерью, сознаваться во всем. Она как огня боялась этого телефонного разговора. Представляла, как расстроится папа, узнав, что она сломала свою не успевшую начаться актерскую карьеру. Закопала талант. А ведь папа больше ее самой радовался поступлению в театральный, гордился успехами. Было так стыдно! Маша долго думала, как поступить – все равно рано или поздно придется все рассказать. Сколько можно сворачивать разговоры с мамой и папой до трех заученных и насквозь лживых фраз: «У меня все отлично, убегаю на репетицию. Почему долго не отвечала на звонки? Уезжала с театром». Подумав, Маша написала родителям длинное письмо. Все объяснила, во всем честно призналась. Теперь оставалось только собраться с духом и отправить конверт.
От голодной смерти спасли – через месяц после рождения Дашеньки явились вдруг бывшие коллеги с поздравлениями. Многие извинялись за то, что не смогли подобрать малышке подарок – не было в жизни такого опыта – и протягивали молодой маме розовые конверты. Маша не подавала виду, что радуется этим драгоценным подношениям намного больше, чем крошечным нарядам и погремушкам.
А после этого люди вокруг