Если б не было тебя стр. 181
с удовольствием делала только одну вещь на свете – гуляла. Холодно ли, тепло, убегала на улицу с подружками и друзьями: домой не загнать. Поначалу Анюта даже радовалась, что ее дочка выросла такой общительной девочкой. Сама-то она вечно сидела, от всех закрывшись, боялась людей. Но потом стала беспокоиться: дома из Верочки, такой звонкой и веселой на улице, словно вытаскивали батарейки. Она лежала тихонько на своей кровати и о чем-то мечтала, уставившись в потолок. Если мать начинала стыдить, просила сесть за уроки, Вера брала в руки учебник и через пару минут засыпала над ним.
Анюта понять поведения дочери не могла. Пыталась действовать решительно – запирала дом изнутри и прятала ключ. И что? Вера дожидалась, пока мать уснет, и убегала через окно. Как только пролезала в такое крошечное отверстие – одна створка только и открывалась – да еще умудрялась ловко прыгнуть с приличной высоты?! Аннушка умирала от страха, когда представляя себе, какой опасности подвергает себя дочь: в их доме, давно уже не помнившем мужской руки, все испортилось, обветшало. Одно неловкое движение, и можно вывалиться на улицу вместе с окном, которое рассохлось, перекосилось и теперь опасно неустойчиво сидело в своем гнезде. Мать бросила эти эксперименты и дверь на ночь запирать перестала. Все равно бесполезно.
Всю ночь Верочка гуляла неизвестно с кем, а возвращалась под утро. Голодная, замерзшая, но довольная и счастливая. Ластилась к матери, просила прощения, обещала что угодно – лишь бы загладить вину.
С кем проводит время ее девочка, Аннушка не знала. Разве что догадываться могла: в последнее время то и дело обнаруживала под окнами бесчисленные мужские следы. О том, были эти прогулки невинной встречей рассвета или чем-то другим, она даже думать боялась. Сразу становилось так страшно и плохо: хоть в петлю лезь. А стоило заговорить об этом с дочкой, как она тут же становилась колючая и чужая. «Я не твоя собственность, – нервно
кричала Вера, – хватит ко мне лезть!». И, хлопнув дверью, убегала опять.
Первое время мать ходила за дочкой, искала, звала. Но заканчивалось все одним и тем же: Вера грубо прогоняла мать. Велела не позориться на всю деревню, а идти домой. Якобы она следом придет. И снова приходилось ждать до самого утра.
Плохие мысли Анна от себя настырно гнала. Не может такого быть, чтобы Верочка, еще совсем глупенькая маленькая девочка, оказалась во власти греха. Господь не допустит! Все, что было у нее – любовь и ласку, – Анна своему ребеночку отдала. Не могла малышка, которую так любили, вырасти человеком дурным. Не бывает такого. Отец Тихон ее беременность благословил, значит, все должно быть хорошо. А капризы и баловство? Возраст такой, пройдет.
– Верка твоя, – как-то раз задумчиво высказалась Маня, – кто бы мог подумать, в отца пошла.
– Маня, ты что? – Анна вздрогнула: – О чем говоришь?!
– Девица-то оказалась слаба на передок.
Анну словно обдали кипятком. Она онемела от боли, ничего не могла возразить.
– Вот так-то. Гены. – Маня тяжело вздохнула. – Натуру ничем не перешибешь.
Соседки крепко тогда поругались. Анюта защищала дочь как тигрица, рассказывала, что молодежь другая пошла, что теперь не те времена, чтобы в юбках до пят да в платках ходить. И не значит это, что кругом