Если б не было тебя стр. 199
малышка лет трех. Но подсознанию это ничуть не мешало, оно трудилось из всех сил. Судя по сосредоточенному лицу Олега, он переживал ничуть не меньше.
– Как перед первым свиданием, – муж отер вспотевшую ладонь о брюки, – комок оголенных нервов.
– И я, – Маша поймала его руку: не ладонь, а только большой палец, и сжала в своем кулаке.
Он бросил на жену беспомощный взгляд – Маша не могла вспомнить, чтобы муж когда-нибудь так смотрел – выдохнул и распахнул перед женой дверь.
Маша узнала директора сразу. Она ее – нет. Мало ли людей ходит-бродит вокруг. У всех какие-то интересы. Гости застали руководителя врасплох: было ощущение, что она куда-то опаздывает. Олег протянул начальнице документ, та посмотрела на вписанное от руки имя: Степнова Анна Игоревна, 5 лет. Не упустила из внимания ни подписи, ни печатей, и только потом согласно кивнула.
– Да, младшая группа, – директор взглянула на дверь, – по общим правилам после знакомства у вас на размышление десять дней. Можете приходить, общаться. Но в строго определенное время.
– Спасибо! Нас предупредили.
– В принципе, вам бы с врачом сначала поговорить. Но ее сейчас нет.
– А когда будет? – Олег выглядел так, словно единственным его желанием было сбежать.
– Если хотите, пообщайтесь сначала с Аней, потом вернетесь сюда. Пока знакомитесь с девочкой, врач придет. Она все расскажет.
– Да, конечно! Спасибо большое!
Маша крепче сжала палец Олега, не давая ему возможности возразить.
– Тогда попрошу проводить вас, – директор вышла из кабинета вместе с посетителями и, оставив их на попечение провожатого, торопливо зацокала к выходу.
Они шли по узким коридорам, мимо приоткрытых дверей в группы. Маша старалась не заглядывать внутрь комнат, из которых доносился шум детской возни. Не звонкий, не радостный, а какой-то приглушенный, с оттенком обреченности. Она и сама не знала, додумывает эти неприятные чувства или восприятие работает само по себе, без влияния разума.
Их завели в обычную маленькую прихожую – низкие деревянные скамейки, разноцветные шкафчики с нарисованными на дверцах арбузами, яблоками, вишнями и прочими ягодами-фруктами.
– Обождите здесь.
Нянька даже не взглянула на них, торопливо ушла. Маша села на скамейку, усадила мужа – нехорошо, если Аня войдет и испугается их – таких непривычных, высоких. Особенно тревожно было за Олега: мало того, что он сам боялся и трясся как осиновый лист, так еще неизвестно, видела ли девочка в своей жизни мужчин. Может напугаться, расплакаться. В детских домах очень часто работают только женщины – их и в школе предупреждали, что папам нужно быть особенно осторожными.
Молчанова, не соображая, что делает, достала из пакета подарки: новые книги, игрушки, еще упакованную
в полиэтилен мягкую куклу, гостинцы. Потом замялась, начала смущенно складывать все обратно. И тут Анечка вошла. Два беленьких хвостика, чуть раскосые синие глаза. Тонюсенькие ручки и ножки, торчащие из ситцевого платьица бледно-розового цвета.
Девочка стояла на пороге, нерешительно вглядываясь в лица незнакомых людей. Рядом с ней, не выпуская крошечной ладошки, замерла та самая няня.
– Ну что, подойдешь? – спросила она.
Анюта еще несколько секунд постояла на месте, потом, увидев в руках Маши «Киндер-сюрприз», который та не успела убрать в сумку, кивнула.
– Привет! – Молчанова сама испугалась своего хриплого голоса: будто молчала несколько дней подряд.
– Привет. – Аня не сводила взгляда с шоколадного яйца: