Если б не было тебя стр. 198
«до 5».
– Хорошо. А пол? Вы тоже не указали.
– Не знаю…
Олег открыл было рот, хотел высказать свои пожелания, но ни Алена, ни Маша не заметили его порыва.
– Пишите «не имеет значения».
Маша торопливо, с чувством стыда, словно она заполняла бланк заказа, заполнила недостающие строчки и передала Алене документы.
– Простите…
– Да?
– А в детских учреждениях есть психолог, который может определить совместимость?
– Чью?
– Ну, – Маша замялась, – приемных родителей и ребенка, которого они хотят усыновить.
– Нет, – Алена покачала головой, – такими вещами психологи в детских домах не занимаются. Но вы сможете побеседовать и с ним, и с врачом, и с воспитателем. Они вам все расскажут о малыше.
– Понятно, – Маша почувствовала неуверенность: гораздо лучше было бы, если бы помогал специалист.
– Заезжайте через три недели. Будет заключение и, возможно, я уже кого-то вам порекомендую.
– Спасибо!
Молчанова вышла на улицу и неожиданно для себя почувствовала облегчение. Как бы ни было приятно общение с Аленой, а вся эта система «подбора детей» оставляла тягостное впечатление. Она вспомнила, как однажды на отдыхе разговорилась с семьей испанцев. У них было двое усыновленных мальчишек из России – чудесные ребята десяти и двенадцати лет. И эти люди долго возмущались тем, что русская система усыновления выглядит как магазин по продаже детей. Мама с
папой сидят, смотрят огромные базы, в которых куча фотографий и описаний детей. В других странах принято так: приемные родители предоставляют все необходимые сведения о себе, проходят психологическое собеседование и дальше попадают в базу желающих принять ребенка. А потом уже просто ждут момента, когда появится маленький человек, которому подойдет их семья. Гигантская разница: не родителям подбирают ребенка, а малышу ищут семью…
Двадцать дней, и заключение опеки было готово. Алена искренне поздравила Машу с Олегом – казалось, радовалась не меньше счастливых родителей – и выдала первое направление на знакомство.
Через полтора часа они уже стояли у железных ворот московского детского дома. Взглянуть со стороны – обычный детский сад. Кованая ограда, ухоженные лужайки, привычные с детства беседки. Маша не могла отделаться от навязчивого дежавю: ей казалось, она уже входила в эту калитку, уже искала обитую коричневым дерматином дверь. Потом поняла – да, действительно была здесь лет восемь назад. Привозила, кажется, цветы к празднику, потом еще что-то. За это время здесь многое изменилось: появились пластиковые окна взамен старых, деревянных, здание приобрело приятный нежно-зеленый цвет. На площадке для игр появились новые пластиковые горки, качели и даже лабиринты. Все для детей. Разве что аромат, доносившийся с кухни, был прежним: столовские щи и котлеты. Шагнув с яркого уличного света в полумрак коридора, Маша поежилась – не только запах не изменился. Ощущение одиночества, изолированности от внешнего мира осталось тем же.
Охранник подсказал дорогу к кабинету директора. Пока шли, Молчанова продолжала сходить с ума от волнения: как и вчера, когда позвонила Алена и сказала, что есть девочка, с которой можно познакомиться. Не могла уснуть ни на минуту: старательное воображение рисовало портрет маленькой дочки. Маша пыталась объяснить себе, что девочка может оказаться совсем другой, не обязана она походить на ее фантазии – тем более что фотография в базе данных была явно не первой свежести. Вместо пятилетней девочки на ней красовалась