Если б не было тебя стр. 240
передергиваю. Я тоже верю: генетика – это все. Хоть кол на голове человека теши, а если он родился бесталанным, ничем не поможешь. Ничего из него не вырастет.
– Молодец, «пять»! – Молчанова хлопнула ладошкой по столу. – А как ты по грудному ребенку определишь, что он бесталанный?! Он еще ничего не сделал, ни слова не произнес.
– Все просто, – для убедительности Володька перешел на театральный бас, – какие родители, такой и он!
– Здорово! Просто чудо! – Маша не отставала в эмоциональном накале, – ты хоть в школе учился?! В формировании генетического кода человека участвуют не только мама и папа, а многие поколения, с обеих сторон. Что, если он в прапрабабку пошел? В поэтессу Серебряного века. Или в прадеда? А тот был профессором.
– Идеалистка хренова! – Володька выступал со все большим энтузиазмом, то, что на них уже смотрят во все глаза, если и волновало его, то приятно: – Когда прадед профессор, откуда правнучка наркоманка? Что за ересь?!
– Приплыли! – обрадовалась Молчанова: – Да сплошь и рядом! Много ты знаешь семей, где сплошь одни академики? Или, наоборот, все алкоголики? Последние вымрут еще до появления внуков. И вообще, это большо-о-ой вопрос, что намешано в каждом из нас!
– Все, ты меня измучила, сумасшедшая женщина. – Владимир откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. – Иди, усыновляй кого
хочешь! Встретимся через восемнадцать лет.
– Почему это через восемнадцать?! – Машино напряжение вдруг как рукой сняло, она рассмеялась: вспомнила студенческие годы, когда они с Вовкой спорили до хрипоты, насмерть ругались, а потом вместе шли пить вино к ним с Настей в общежитие.
– Я посмотрю, что у тебя получилось. – Он тоже заулыбался, обнажив красивые белые зубы.
– Договорились! Но и промежуточного контроля никто не отменял. А если серьезно… – Она сделала многозначительную паузу. – Все, кто действительно что-нибудь понимает в генетике, говорят об одном.
– О чем это?
– Гены определяют характер человека, структуру личности, а вот их проявление зависит от среды обитания и воспитания человека. Доказано на молекулярном уровне.
– Ладно, Молчанова. Ты меня измотала. Забудь!
– Не могу. Только об этом и думаю.
– Приспичило тебе брать ребенка, когда со своими с ума сойдешь. Все современные дети как с катушек съехали.
– Что, и у вас тоже проблемы? – Маша оживилась.
– Еще какие! Учиться не хотят. Преподаватели от них воют, меня уже три раза просили забрать документы из школы. Ходил, унижался, договаривался.
– А я-то думала, все хорошо. В твоем последнем интервью столько ласковых слов…
– Что же, я родных детей публично буду ругать? Потом всем миром начнут кости мыть. Нам это надо?
– Я иногда думаю, – Маша тяжело вздохнула, – что у всех современных родителей с подростками чехарда. Просто умные люди не говорят об этом вслух.
– Не знаю, Машка. Я в этом деле давно запутался. И устал как собака. За все теперь родителям приходится отвечать. Школа отмахивается. Учителя как роботы. Если ребенок отличается от других, болтает лишнее вместо того, чтобы молча смотреть взрослым людям в рот – неважно, заслуживают они этого или нет, – сразу же «исключим». Раньше надо было как минимум кабинет физики взорвать. Или все окна выбить…
– Школам, Вовка, возиться с подростками некогда. Их таким количеством бумаг завалили!
Она замолчала. Смысла не было обвинять учителей. Они, как и дети, стали безмолвными жертвами